Авантюрная Венеция

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Авантюрная Венеция » Венеция блистательная » 28.05.1740. Оспедалетто. Хорошая беседа сокращает дорогу


28.05.1740. Оспедалетто. Хорошая беседа сокращает дорогу

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

1. Название: "Хорошая беседа сокращает дорогу".
2. Дата: 28 мая 1740 года, после обеда.
3. Место: приют Оспедалетто.
4. Действующие лица: Амедео Саличи, Мартина Гатти.
5. Краткое описание: во время посещения приюта священник встречается с новой ведущей сопранисткой приюта Оспедалетто и узнает некоторые интересные подробности касательно дела, которым интересуется.

+1

2

Утром двадцать восьмого числа Амедео получил послание от прете Антонио Риззо, доводившегося старинным приятелем ему и его отцу. Старик Антонио жаловался на летний зной, сообщал о том, что немного занемог, мучается одышкой, однако по-прежнему исполняет вверенные ему обязанности.
Несмотря на ухудшившееся самочувствие прете Антонио, иначе как большой удачей это нельзя было назвать. Впрочем, Амедео знал, что любая удача - это дар Господа за духовный или земной труд. Иной раз с везением соседствовало искушение, но даже если было и так, Саличи полагал, что готов пройти это испытание, лишь бы узнать истину.
История с исчезновением молодой девушки, наделенной несомненным талантом и удивительным голосом, вот уже пару недель не давала покоя совершенно разным людям, в том числе и ему. Во-первых, Амедео, в котором до поры до времени дремал некий авантюризм, хотел разобраться с причинами этого происшествия. Во-вторых, в нем священник  вполне ясно углядел поучительный сюжет для очередной новеллы. В-третьих, как и всякий писака, пусть и осторожно, он был склонен интересоваться тем, что виделось всем неразрешимым.
А случай с исчезновением юной певицы именно таким и был, ибо Юлия как в воду канула. Разумеется, Саличи решил навестить знакомца, а заодно разузнать, как обстоят приютские дела изнутри.
На следующий день, оказавшись в Оспедалетто, он совершенно естественно перевел тему с одышки прете Антонио на недавнее событие. Беседа была приятной и велась неторопливо, преданные слуги Господа пили травяной чай, прячась от яркого солнца. Пожилой священник сказал, что всему виной недосмотр и желание юных дев предаваться греховным удовольствиям более, чем когда-либо. Саличи не стал возражать, однако подумал, что причиной всему естественное желание людей быть любимыми. С этой точки зрения старое и новое время выглядели одинаковыми.
- И знаете, что они сделали?! - восклицал отец Антонио, в негодовании потрясая сухим перстом.
Амедео вопросительно поднял бровь.
- Они... всего лишь выгнали вон этого мерзавца! Отпустили на все четыре стороны!
Речь шла о приютском стороже, который был младше Риззо на два года и любил заложить за воротник.
- А какое наказание вы бы предложили? - неожиданно улыбнувшись, спросил Саличи.
- Я бы допросил его с пристрастием, затем высек, - вздохнул прете Антонио.
- Первое, думаю, уже сделали и без нас. Вы видели его с тех пор?
- Никак нет, - покачал головой Риззо.
- Жаль, - отозвался Амедео, сделав мысленную пометку о том, что стоило бы отыскать бывшего приютского сторожа, над которым дамокловым мечом висело недоказанное подозрение в подкупе.
Однако в этот день Саличи было суждено встретиться с другим человеком...
Выпив четвертую чашку чая, Амедео наконец покинул забавного в своей излишней строгости старика, пообещав усердно молиться за его здоровье и прислать знакомого врача, которого год назад выручил при падении в мутные воды канала. Теперь же, не замечая практически ничего вокруг, священник в задумчивости шагал по дорожке, ведущей к выходу из приюта. Младшие воспитанницы, по какой-то причине оказавшиеся свободными от обычных дневных забот, с интересом разглядывали человека в черной сутане, в такт шагам помахивавшего треуголкой.

Отредактировано Амедео Саличи (2012-03-07 22:50:49)

+2

3

Последнее время на душе у Мартины было радостно, как никогда. Мало того, что Юлии удалось сбежать с тем молодым человеком, о котором она постоянно говорила - так теперь еще и ей, Мартине, предстоит выступать вместо нее на банкете у дожа!
И все же иногда Мартину посещало беспокойство - каждый раз, когда она думала о синьоре Франческо Бернарди, который просил ее руки. До побега Юлии она почти уже было сказала "да" - ведь синьор Бернарди при каждой встрече смотрел на нее с такой нежностью, что сомневаться в его любви было невозможно.
Так казалось Мартине, которая провела всю жизнь в приюте - и поэтому не могла думать о любви иначе, как о чистом и светлом чувстве, ниспосланном человеку с Небес. Ей в голову не могло прийти, что мужчину, который так внимательно смотрит на женщину, могут занимать совсем другие мысли.
Но сейчас, когда перед ней открывались столь чудесное будущее, когда появился шанс посвятить жизнь музыке - целиком и полностью, Мартина начала сомневаться в своем решении о браке с синьором Бернарди.
В задумчивости гуляя по саду, девушка внезапно заметила священника, в котором узнала прете Амедео Саличи. Этот человек всегда внушал Мартине чувство доверия, хотя говорить с ним ранее не доводилось.
Но сейчас Мартина решилась. Оставив подруг, она поспешила навстречу священнику.
- Прете Амедео, - она слегка наклонила голову. - Я знаю, что отрываю вас от важных дел, но, возможно, вы могли бы уделить мне немного времени? Потому что я нуждаюсь в совете.

+2

4

Услышав оклик, Саличи остановился, близоруко озираясь по сторонам. Девушку он узнал не сразу - только тогда, когда она приблизилась и заговорила с ним. Кажется, ее звали Мартиной, и о ней говорил прете Антонио, когда упомянул, о предстоящем банкете у дожа.
Священник поздоровался, убирая ладонь со шляпой за спину.
- Все важные дела на сегодня я уже сделал, - улыбнулся Саличи и жестом пригласил собеседницу пройти немного и сместиться от дорожки в сторонку, чтобы иметь возможность спокойно и без наблюдателей поговорить. Младшие ученицы, наблюдавшие за этим, тут же принялись оживленно перешептываться.
- Что случилось? – привычка проявлять участие в любой ситуации сработала сразу. Амедео раньше не доводилось говорить с этой девушкой, и теперь Саличи надеялся, что, возможно, Мартина в беседе так или иначе прояснит ситуацию с Юлией. Однако причиной разговора могло быть и что-то личное…
Мысленно священник укорил себя за то, что обращает внимание не на то, на что должен был, однако история со сторожем никак не выходила у него из головы.
Взгляд невольно скользнул по серым, каменным плитам стены, позеленевшим от хорошо росшего в сырости мха, затем обратился к хорошенькой как цветок девушке в монашески скромном сером платье с передником.

+1

5

Священник сразу же обернулся, и в глазах его Мартина прочитала участие и желание помочь. Впрочем, было во взгляде прете Амедео еще что-то, похожее на беспокойство.
На мгновение Мартина смутилась, но поскольку разговор был уже начат, отступать было бы невежливо.
- Прете Амедео, - заговорила она. - Простите, что надоедаю вам своими личными делами. Но я попала в такую ситуацию...
Подняв голову, Мартина посмотрела в лицо собеседнику - это помогало ей собраться с духом.
- Возможно, вы знаете, что моей руки просит синьор Франческо Бернарди, - продолжала девушка. - Я не отказывала ему, но и согласия своего еще не давала. Понимаете, я не была сама уверена в своем сердце. Ведь если я выйду замуж, то хотела бы стать честной и верной женой своему мужу, которая будет любить супруга всю свою жизнь. Но я не могу сказать, что люблю синьора Бернарди, а значит, вступив с ним в брак, невольно обманула бы его. Однако, со временем я убедилась в искренности чувств синьора Бернарди - его глаза говорят за него. И я начала склоняться к тому, чтобы сказать ему "да" - если таким образом сделаю его счастливым. Но после того, как моя подруга Юлия... исчезла, мне сказали, что на банкете у дожа, который состоится пятнадцатого июня, буду выступать я. Как же обрадовало меня это известие! Мне хотелось взлететь до небес! И в этот миг я поняла, что моя настоящая любовь - это музыка, и я стану несчастной, связав себя браком с синьором Бернарди. Но если я откажу ему - несчастлив будет он. Прете Амедео, неужели нет никакого выхода? Я знаю, что замужним женщинам не положено заниматься музыкой - но ведь синьор Бернарди обладает большим влиянием, неужели даже он ничего не сможет сделать, чтобы мне позволили продолжать занятия и после заключения брака?
Девушка с надеждой смотрела на священника. Священники - мудрые и образованные люди, они всегда могут наставить человека на правильный путь... Так ее учили.

+1

6

Жестом пригласив собеседницу присесть на находившуюся поблизости скамейку, Амедео сел рядом, аккуратно положив шляпу себе на колени. В ответ на извинения последовал жест, означавший, что "надоедание", которого опасалась Мартина, не надоедание вовсе. Девушка говорила, искренне волнуясь, а от того немного сбивчиво, но суть ее опасений была ясна. Чистая душа пребывала в смятении, и Саличи невольно восхитился той пылкостью и искренностью, с которой Мартина выражала свои опасения.
Синьор Бернарди слыл человеком добропорядочным, но излишне строгим. Все, кто слышали о намерении негоцианта жениться на сироте, понимали, что причиной тому чистота и неиспорченность девушек из Оспедалетто, которые, за исключением преданности музыке, вели почти монастырский образ жизни.  Вероятнее всего, этот человек как раз мечтал получить в жены хорошенькую и кроткую девушку, чтобы "воспитать" ее на свой лад и в дальнейшем положиться на беззаветную преданность супруги. Для сироты, чьим достоянием был всего лишь прекрасный голос, шанс выйти замуж за столь обеспеченного человека был по истине подарком судьбы. Однако, сделав выбор, Мартина уже не будет иметь права петь, даже развлекая гостей своего мужа. Таково было условие, с которым девушки покидали приют.
Священник вздохнул, обдумывая ситуацию.  Едва ли девушка понимала все хитросплетения мира, который находился за стенами Оспедалетто. Не понимала она также, что является предметом не столько сердечного, сколько делового интереса синьора Бернарди. Увы, не только в Венеции, но и повсеместно браки очень редко заключались по любви. Тем не менее,  у Мартины появлялся шанс стать уважаемой, хорошо обеспеченной женщиной при муже, который взамен послушания и кротости был способен обеспечить ее всем необходимым и даже больше.
- Синьор Бернарди очень достойная партия, - честно сказал Амедео. Саличи не любил кривить душой и наделся, что юная синьорина вполне ясно поймет его слова. - Он обещает вам любовь и заботу, а это означает, что, согласившись на брак, вы ни в чем не будете нуждаться и узнаете жизнь такой, какой прежде не знали.  Общество друзей мужа и его родственников, семейные заботы и воспитание детей. Вместе с этим вас вероятно ждут карнавалы, балы и праздники, о которых вы могли только слышать, разглядывая богатых и знатных господ, которые приходят навестить сирот и послушать, как хорошо они поют. Однако правила одинаковы для всех и никто не делает исключений, а тайное становится явным, - священник вздохнул. - Если вы выберете семью, то дороги к музыке уже не будет. С другой стороны, если вы выберете музыку, то вам придется остаться здесь и посвятить этому занятию весь остаток жизни, обучая младших воспитанниц своему мастерству. В любом случае необходимо твердое намерение и мужество. Это тот случай, когда приходится выбирать. К сожалению, полумер здесь быть не может, потому что речь идет о сознательной жертве. Но, все-таки, я бы посоветовал вам сначала присмотреться повнимательнее к вашему поклоннику и вместе с тем пока заниматься любимым делом. Молитесь, просите, чтобы Господь вразумил вас и действуйте, как подсказывает сердце.

+1

7

К большому сожалению Мартины, священник мало чем смог ей помочь - только еще раз подтвердил, что выбор ее должен быть окончательным и бесповоротным: либо замужество, либо музыка. Особенно насторожило Мартину упоминание о том, что полумер здесь быть не может, а тайное всегда становится явным.
- Неужели мне нельзя будет петь даже для моего супруга и его друзей? - спросила она. - Если закон настолько строг, то как же живут те женщины, что оставили приют и вышли замуж? Я по себе знаю, что если человек любит петь, то совсем не петь он не может. Сколько раз я ловила себя на том, что напеваю любимую мелодию уже полчаса, сама того не замечая!
Нравы внешнего мира оказались слишком странными, чтобы понять все сразу. Ведь Венеция просто живет музыкой. Поют юные влюбленные под балконом у своих избранниц, поют служанки и гондольеры, поют нищие дети, выпрашивая монетку...  И только бывшим хористкам, которые учились музыке долгие годы, петь запрещено.
Одно было ясно: необходимо разобраться в этих порядках и законах - если она все же оставит Оспедалетто.
- Что же бывает с теми женщинами, которые нарушат запрет - хотя бы в кругу друзей? - спросила она. - Их сажают в тюрьму? А если человек женится на воспитаннице Оспедалетто, а потом они переедут из Венеции в другой город или в другую страну? Не сбегут, а именно переедут - может ли тогда женщина, уже не будучи венецианкой, вновь вернуться к любимому делу?

+1

8

Амедео грустно улыбнулся и отрицательно покачал головой. Мартина сыпала вопросами, а он не знал, что ей ответить. Как жили те женщины? Пели тайком? Саличи мог только лишь развести руками.
Венецианская добродетель была весьма своеобразной. Воспитывая талантливых сирот, дирекция приюта с лихвой компенсировала затраты доходами от концертов. Так что Оспедалетто часто принадлежали не только голоса воспитанниц, но и их жизнь. Большинство так и оставались за высокими стенами, чтобы учить других и приносить значительную прибыль на содержание других постояльцев приюта – престарелых и больных. Милосердие Венеции было очень практичным, и Саличи понимал, что это куда как лучше, чем богадельни с завшивленными, изязвленными нищими, о которых с содроганием рассказывали путешественники.
- С женщинами? Ничего, - священник пожал плечами и тяжело вздохнул. – Но их мужьям сначала придется уплатить приличный штраф, а затем отвечать перед законом.
Это было страшнее тюрьмы, ибо супруг, чью репутацию подпортила поющая или музицирующая воспитанница приюта, был в праве после этого презирать ее.
Глядя на это хрупкое и нежное создание, которым была Мартина, Амедео искренне не желал ей такой судьбы. Однако предостеречь считал своим долгом.
- Я слышал, что девушки, всю жизнь исполнявшие псалмы и мотеты, не пригодны для оперного пения. А кое-кто говорит, что уехать – все равно, что совершить преступление. Кто знает, возможно, кому-то удается покинуть Светлейшую, чтобы никогда не возвращаться сюда, - задумчиво потерев подбородок священник неожиданно прямо спросил. – Скажите, синьорина Юлия тоже хотела бежать?
Вывод был логичным. Вначале исчезла одна девушка. Теперь Мартина говорила о том, чтобы оказаться в другой стране. Все это наводило на определенные мысли.

+1

9

Прете Амедео отвечал с неохотой - так показалось Мартине. Но что ему скрывать? Этот человек производил впечатление честного и порядочного...
Однако кое-что удалось узнать. Если воспитанница Оспедалетто нарушит запрет - ее мужу придется уплатить большой штраф. Еще одна загадка внешнего мира - можно подумать, что это мужья женщин поют в нарушение запрета! Впрочем, подумалось Мартине, мужья как раз поют частенько - особенно после посещения какой-нибудь таверны. Почему-то представилось, как синьор Бернарди, вернувшись из таверны и напевая какой-нибудь мотивчик, полезет к ней с поцелуями...
Нет, ведь у них разговор совсем не об этом!
Отогнав посторонние и не нужные сейчас мысли, девушка вновь прислушалась к словам священника. Тот спрашивал ее о Юлии.
Мартина опустила глаза, потому что в душе ее боролись два чувства - желание довериться этому человеку и нежелание выдавать подругу. Наконец, как показалось девушке, она нашла единственный выход.
- Прете Амедео, - сказала она, - я хочу исповедаться.
Тайна исповеди всегда была священной. Если она расскажет все на исповеди - слова ее не пойдут дальше ушей Амедео Саличи.

+2

10

Столь неожиданное желание озадачило священника. Он пока еще не понимал ни целей, ни побуждений. Обратив на девушку удивленный взгляд, Амедео молчал пару мгновений, прежде чем медленно кивнул, ибо не имел права отказать.
И хоть исповедь в этом случае суждено было проходить не в храме за перегородкой, а здесь, во внутреннем дворе приюта, Саличи понадеялся, что никто не помешает им. Впрочем, любой добрый католик знал, что не стоит подходить к священнику, если он наедине беседует с кем-то, ибо разговор может оказаться слишком интимным и не предназначенным для чужих ушей.
Вряд ли Мартина готовилась к этой исповеди. Скорее, сейчас Амедео наблюдал порыв юной сироты и не совсем понимал, связан он со страхом перед выбором или с пропажей другой девушки.
На всякий случай, чтобы его подопечной было легче начать, Саличи напомнил ей одну из молитв, как и положено читаемых на латыни перед таинством:
- О Мария, Матерь Божия, Прибежище грешников, заступись за меня.
Затем сам прочел произносимую в таких случаях молитву и приготовился слушать. Сей день определенно был полон сюрпризов, и какое-то шестое чувство подсказывало Амедео, что они только начались.

+1

11

Прочитав положенную молитву, сказав те слова, которыми должно начинать исповедь, Мартина начала свое повествование.
- Прете Амедео, Юлия Соллечита - моя подруга. Она частенько доверяла мне свои тайны - в основном простые девичьи секреты. Недавно она начала говорить о каком-то молодом человеке, что заметил ее на важном приеме, где она услаждала пением гостей. Юлия никогда не называла его имени - хотя я не раз любопытствовала. Говорила лишь, что он поклялся ей в любви и вечной верности. А еще - в том, что обязательно заберет ее из Оспедалетто. Юлия всегда была независимой, любила свободу, она хотела петь - но не хотела оставаться в стенах приюта. Когда пришло известие об исчезновении Юлии, я очень обрадовалась - ведь это значит, что ее мечта сбылась. Но теперь я встревожена - когда вы рассказали мне, что человек, который пытается уехать из Венеции, считается преступником. Вы ведь так говорили, верно?
Вновь у Мартины возникли сомнения - как же Венеция торгует с другими странами, если ее гражданам запрещено покидать город?
- Я думаю, возможно, этот юноша попытается претвориться торговцем, - сказала она. - Это только мои предположения. Я не желаю зла моей подруги Юлии - я только пытаюсь защитить ее от гнева властей, если они с этим юношей вдруг сделают неверный шаг. Вы счастливый человек, прете Амедео, - Мартина сама не знала, почему у нее вдруг вырвались эти слова. - Вы можете покидать свою церковь, когда захотите, свободно ходить по городу... Я верю вам. И если это в ваших силах, я очень прошу вас: постарайтесь помочь Юлии и ее любимому.

+2

12

Если внимательно смотреть, то можно было наблюдать, как меняется выражение лица священника. Ни удивления, ни последовавшего за ним недоумения, ни тревоги прето Амедео скрыть не смог. Он не был лицемером и обладал мимикой весьма живой, а потому все мысли Саличи весьма красноречиво отобразились на его лице. Это был тот самый момент, когда стоило бы пожалеть об отсутствии перегородки.
Причиной недоумения стал не рассказ Мартины и даже не то, что ее подруга бежала с каким-то юношей (в самом деле, эка невидаль), а то, что Мартина ни в чем, по сути, не каялась и наоборот просила помочь подруге, искать которую было все равно, что пытаться выудить иголку из стога сена.
Саличи тяжело вздохнул. Собрался с мыслями и, следуя правилам ведения исповеди, спросил:
- В каких грехах вы исповедуетесь?
В сочувствии подруге он не видел ничего скверного, да и желание девушки покинуть стены Оспедалетто было вполне понятным. Она была молода и хотела жить и любить, как птичка хочет вырваться из клетки.
Будучи педантом, священник решил оставить ответ на вопрос о бегстве из Венеции на потом, равно как и обещание помочь подруге Мартины. Если обе девушки искренне верили в любовь, то здесь прете Амедео беспокоили смутные сомнения. Сколько он выслушал рассказов о том, как молодой и красивый мужчина вначале обещал какой-нибудь девице совет да любовь, а потом бросал на произвол судьбы, если не беременную, то голодную и босую...

Отредактировано Амедео Саличи (2012-03-15 22:35:58)

+2

13

Мартина так увлеклась собственным рассказом, что даже забыла, что находится на исповеди. Поэтому вопрос священника о грехах стал для нее неожиданным.
В чем же покаяться? Мартина старательно стала вспоминать все дурные поступки, совершенные ей с момента последней исповеди.
- Самый мой большой грех, - наконец искренне сказала она, - что я не думала до этого времени об опасности, которая может грозить моей подруге. А что до других моих грехов... Я по-прежнему иногда не могу удержаться, чтобы не повысить голос во время спора, хотя знаю, что гнев - не только грех, но и плохой советчик. Из-за этого я невольно причиняла боль людям, которых люблю.
Это была правда. Нельзя сказать, что Мартина была из тех людей, которые специально лезут на рожон - но, увлекшись спором, могла сорваться, особенно, если была уверена в своей правоте. Причем частенько, остыв, понимала, что прав на деле был ее собеседник.

+1

14

Как часто, желая добра, люди допускают ошибки! Иной раз понимание приходит потом, а иной – никогда. Пожалуй, это был не грех, а обычное человеческое свойство. В самом деле, думал Амедео, как могли повести себя две девушки подруги, запертые в приюте? Куда более странным оказалось, если бы Мартина, узнав тайну подруги, рассказала об этом кому-нибудь из дирекции или преподавателей. Такой поступок, несмотря на благую цель, очень походил на предательство.
- Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы… - произнеся слова из Евангелия от Марка, который считался покровителем Венеции, священник слабо улыбнулся. Мартина сама должна была понять, что рано или поздно какие-либо обстоятельства, утаенные ей, откроются. Слова не прозвучали как упрек, скорее как предостережение от друга. Амедео не стал вдаваться в долгие и нудные увещевания, которые только набивали оскомину и вызывали тоску. Сказал лишь:
- Ваша подруга оказалась в сложной ситуации. Ее ищут. Вам необходимо молиться за нее.
Что он еще мог посоветовать? Если Юлия убежала с молодым человеком, который действительно любил ее – это одно, а если стала жертвой обмана? Что было бы лучше в таком случае? Разлучение с возлюбленным или несколько месяцев разочарований, после которых девушка поняла бы, что ее жестоко обманули? Был и еще один вариант – похищение «по доброй воле». Подругу Мартины могли попросту заманить посулами другой, более радостной жизни, а потом использовать.
- «Гневаясь, не согрешайте: солнце да не зайдет во гневе вашем» - сказано в послании к Колоссянам. Всякий раз, когда в споре вы хотите доказать свою правоту и начинаете гневаться, подумайте, что для вас важнее – сиюминутное доказательство или ваши добрые чувства к кому-либо. Сказано в Притчах: «потому что, как сбивание молока производит масло, толчок в нос производит кровь, так и возбуждение гнева производит ссору». Гнев убивает любовь и может стать причиной долгого раздора. Поэтому следует молиться и учиться упреждать вспышки гнева, - сказав это Саличи взглянул на Мартину, пытаясь понять, как она восприняла его слова.

+1

15

Похоже, прете Амедео сам толком не мог решить, как помочь Юлии. Лишь постарался успокоить Мартину, чтобы та не винила себя в случившемся. И посоветовал молиться за Юлию. Да, конечно, она будет молиться. Но необходимо сделать что-то еще - в этом Мартина была уверена, только не знала пока, что именно.
Дальше прете Амедео процитировал ей строки из Библии, где говорилось о гневе. Но эти строки Мартина слышала не впервые - и сама прекрасно знала, что гнев может стать причиной ссоры. И молилась о том, чтобы Господь помог ей научиться владеть собой.
Собственно, о гневе она заговорила лишь потому, что на исповеди полагается исповедоваться в грехах. Настоящей ее заботой была Юлия - и, скорее всего, прете Амедео тоже это понимал.
- Спасибо вам, прете, - сказала она. - Ваши слова помогли мне обрести силы.
И это была правда. Когда что-то случается, самое главное - сохранить ясную голову. А слова священника вовремя поддержали девушку, не позволив чувству вины проникнуть в ее сердце. И сейчас Мартина ощущала не панику, а спокойное упрямство и уверенность, что не позволит ничему плохому случиться с Юлией. Пока не ясно, как именно - но она этого не допустит.

+1

16

Саличи улыбнулся в ответ на слова девушки. В другой раз Амедео, конечно, укорил бы юную сироту за эту хитрость с исповедью, но священник прекрасно понимал, что причиной тому была  лишь забота Мартины о подруге.
Еще в юности, только после пострижения, Саличи нередко слышал шутливые упреки в простодушии и порой довольно ироничные замечания о том, что Амедео ничего не стоит вокруг пальца обвести. Он лишь улыбался в ответ на эти слова, ибо никогда не испытывал потребности лукавить.
Осмотрительность пришла со временем, с опытом. И все-таки священник все еще «попадался» на подобные уловки, тем не менее, никогда не испытывая в сердце своем досады или осуждения. Веривший в волю Божью, он все чаще понимал, что ничто не происходит просто так, и каждая подобная каверза – лишь камешек, который можно уложить в мозаику. Мозаика была похожа на огромное полотно, которое просто невозможно было охватить взглядом.
Истинная картина бытия и его законов всегда была где-то за гранью человеческого понимания.
Прочитав молитву и отпустив девице грехи, Саличи завершил таинство исповеди, каким бы необычным оно ни было. Затем медленно поднялся со скамьи. Мартина как будто немного успокоилась, стала увереннее, и это, пожалуй, было главным для него.
- Храни вас Господь, - негромко добавил священник и аккуратным, выверенным жестом надел шляпу. Все-таки не зря позвал его прете Антонио.

+1


Вы здесь » Авантюрная Венеция » Венеция блистательная » 28.05.1740. Оспедалетто. Хорошая беседа сокращает дорогу