Авантюрная Венеция

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Авантюрная Венеция » Частные владения » 27.05.1740. Дом Амедео Саличи. Толика благоразумия


27.05.1740. Дом Амедео Саличи. Толика благоразумия

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

1. Название: "Толика благоразумия".
2. Дата: 27.05.1740.
3. Место: дом священника Амедео Саличи.
4. Действующие лица: Амедео Саличи, Гавьота.
5. Краткое описание: прете Амедео приходится решать, что же делать дальше со своей вынужденной гостьей.

0

2

По прибытии в дом священника Гавьота всё ещё дулась. Последние слова прете Амедео немало разозлили девицу, однако же покамест она решила не возражать и не ругаться, всё ещё побаиваясь его совершенно непредсказуемой и странной реакции на все свои выходки. О каком благоразумии мог вести речь святой отец с учётом того, что сам, по мнению Гавьоты, этим самым благоразумием не блистал, было совершенно непонятно.
Впрочем, кажется, гнать из дома маленькую воровку пока никто не собирался, а это гарантировало как минимум ещё один сытный обед. Привыкшая жить сегодняшним днём, Гавьота уже считала это большой удачей, а потому, когда её позвали к столу, от былого раздражения не осталось и следа. Как ни парадоксально, но именно в такие моменты она была чуть ли не самой набожной христианкой - радовалась тому, что есть, и даже и мечать не думала о чём-то большем. Право слово, стоило ли растраиваться из-за какого-то старого сухаря, который возмущался от любого крепкого словца? Прожила же она вот уже сколько лет без его благодеяний, и ещё проживёт не меньше.
На еду Гавьота набросилась с уже не удивлявшей жадностью, словно боялась, что в любой момент могут отобрать. Более того, она бы, если б не знала, что святой отец остановит очередными нравоучениями и заверениями в своём бескорыстии, в которое верилось всё ещё с превеликим трудом.
- И чего Вы так расстраиваетесь из-за этого старикашки? - беспечно сказала Гавьота, решив несколько приободрить своего незадачливого благодетеля. Она и правда не понимала, зачем столь старательно навязывать своё общество тому, кто явно в нём не нуждался и не готов воспринимать бродяжку такой, какая она есть. Подстраиваться под желания окружающих она уже пробовала, и ни к чему хорошему это не привело, так что уж увольте, повторения подобного опыта Гавьота не желала ни в коей мере.

0

3

Вернувшись домой, Амедео спешно вымыл руки и лицо и, не мешкая, спустился в трапезную, чтобы хорошенько подкрепиться. Волнение всегда вызывало у священника повышенный аппетит. Потому, прочтя молитву и поблагодарив Господа за хлеб насущный, Саличи принялся есть, не скрывая того, что порядком проголодался.
Обед проходил в молчании, и Амедео заметно торопился, поскольку впереди его ждали дела паствы. Тратить время на препирательства с Анной священник более не хотел. Девчонка и так достаточно пренебрежительно высказалась сегодня о всех, кто находился рядом с ней, и увещевания в данном случае не принесли бы должную пользу. Когда Анна вновь попыталась заговорить, Амедео, до того словно бы не обращавший на бродяжку никакого внимания, поднял взгляд и опустил ложку в тарелку с ароматным рыбным супом с томатами и базиликом.
Взгляд был прищуренным и внимательным.
- Я обеспокоен не из-за него, - спокойно и так же негромко пояснил священник. – Из-за тебя. Потому, что ты не понимаешь происходящего, во всем усматривая злой умысел.
Ладони Амедео легли на стол, и он продолжил говорить. Сухо, спокойно и неторопливо.
- Возможно, тебе не хотелось находиться в приюте, но этот человек ни коим образом не запятнал себя, и ты приписала ему то, что ему несвойственно.
Говоря это, Амедео прекрасно понимал, что Анна едва ли внемлет объяснениям, но уже не мог остановиться, поскольку в глубине души считал своим долгом хотя бы так восстановить справедливость.
- Синьор Константини потерял дочь и жену. После этого приют стал делом его жизни. Ни один человек не мог пожаловаться на него, иначе бы он не сидел в этом кабинете. Если бы директор обидел тебя, я бы понял столь грубое поведение. Но обижать того, кто хочет тебе добра, подло.
Священник сделал паузу, обдумывая следующие слова. Нахмурился пуще прежнего, поскольку то, что он собирался сказать потом, было крайне неприятным.
- Теперь я не сомневаюсь, что ты дурно думаешь и обо мне. Ведь будь по-другому, ты бы поняла, что я не совершил против тебя зла. Однако более всего ты склонна подозревать дурное. Поэтому, как бы я ни старался, ты все переиначишь. Что ж... Вероятно, ты думаешь, что, убежав, справишься сама, как справлялась до этого? Но однажды кто-то просто изобьет тебя палками, покалечит за воровство или убьет, просто потому, что ты оказалась беззащитной. Я не хочу тебе этой боли, но, видно, ты стремишься к ней, - Амедео тяжело вздохнул и опустил взгляд. Какое-то время помолчав, он попытался приняться за еду, но теперь не мог съесть и ложки. Положив ее рядом с тарелкой, священник наконец твердо и все так же тихо сказал:
– Каждый решает свою судьбу сам. Если хочешь, можешь уйти. Я больше не буду держать. Когда тебя настигнет отчаяние, ты вспомнишь, что оно – твой собственный выбор, как грязные руки бродяг или солдат, голод, холод, побои, синяки и сломанные кости.

+1

4

Слушая слова священника, Гавьота застыла от удивления, не в силах вымолвить и слова, настолько диким казалось всё, что говорил святой отец.
- Выбор?! Вы говорите, у меня есть выбор?! - наконец взвизгнула она, когда дар речи наконец вернулся к бродяжке. Если бы это была первая их беседа, она бы наверняка подумала, что прете Амедео издевается, однако же с каждым часом, проведённым под одной крышей, сомневаться в его искренности было всё сложнее, и, как ни странно, эта поразительная наивность и умение видеть хорошее там, где его просто не могло быть, выводило Гавьоту из себя едва ли не больше, чем если бы её нынешний покровитель и правда замышлял худое.
- Да что Вы вообще понимаете?! - с жаром проговорила она, в раздражении отшвыривая прочь ни в чём не повинную ложку. - Сидите в своей церквушке, утешаете добропорядочных матрон да поёте изо дня в день свои гимны! А люди, они совсем не такие, какими хотят казаться у Вас на исповеди! Они приходят, каются во всяких безделицах, а потом, получив прощение, возвращаются к себе домой и делают всё то, что Вы и Вам подобные запрещаете со своих кафедр. И Вы глупец, каких свет не видывал, если и правда думаете, что для того, чтобы быть избитой палками, мне нужно идти под мост. Достаточно лишь вернуться туда, откуда пришла. Или в дом моей матери. Вот уж где мне обрадуются точно, ведь с моим побегом эта жирная свинья потеряла чуть ли не основную статью дохода! И местный святой отец обрадуется не меньше, знаете, он не гнушался раздвигать мне ноги практически сразу после того, как сам же на исповеди журил за распутство...
Выпалив всё это, Гавьота словно выдохлась и обречённо опустилась обратно на скамью, всерьёз опасаясь, как бы этот откровенный порыв не вышел ей боком.

+1

5

- Ты права, палок можно было получить где угодно. Даже здесь, если бы я за тебя не заступился. Пачано скор на расправу, и делает это, не разобравшись, что к чему. Но ты ошибаешься, если и правда думаешь, что я ничего не знаю о чужой жестокости, болезнях или нужде, - спокойно ответил Амедео, когда Анна выговорилась наконец. - Среди моих прихожан есть и такие, кто мог бы рассказать тебе истории похлеще твоей, однако, соблюдая тайну исповеди, я не стану пересказывать их. Со временем ты сама все поймешь, если перестанешь думать только о себе и раскроешь глаза пошире, - священник поднялся, чтобы поднять ложку. Взяв ее, он крайне аккуратно положил предмет обратно на стол, многозначительно взглянув на Анну.
- Беды ожесточают сердце и заставляют людей творить беззаконие едва ли не большее, чем они перенесли. Не все служители Церкви имеют право называться таковыми, но равнять людей без разбору под одну гребенку глупо. Так ты никогда и ни от кого не увидишь добра.
Сказав это, Амедео задумчиво потер подбородок, а потом добавил:
- Выбор всегда есть. Смысл в том, чтобы перестать бояться всего на свете и решить, какой жизнью ты хочешь жить. Однажды ты уже выбрала, иначе бы не оказалась здесь. Так почему сейчас боишься? – Саличи неожиданно улыбнулся. – Ну, а теперь тебе стоит честно рассказать мне, откуда ты пришла. Или убежала?
Еще в первую их встречу Амедео понял, что Анна нездешняя. Девчонку выдавал говор, особенно ярко это проявлялось в ругани, которую по большей части священник, слава Господу, понимал только по экспрессивной манере произносить слова.
- Да, кстати, - заметил он иронично. – Ты не думала о том, почему я до сих пор не воспользовался предложением лечь с тобой, не сдал тебя и не попытался «пристроить» в каталажку?
Напряжение, казалось, ушло. Теперь, все так же спокойно и безмятежно глядя на бродяжку, он ждал, когда та разразится либо новым потоком брани, либо поймет, что он пытался втолковать. Второе, по мнению прете Амедео, было маловероятно.

0

6

- ¡Porque eres tontucio!* - сквозь зубы ответила Гавьота на последний вопрос священника. Сказать тоже самое по-итальянски беглянка так и не решилась, чтобы не вызвать очередной волны странных нотаций.
- Как мне верить в то, что Вы говорите, тогда как я не знаю ни одного человека, который вёл бы себя также, как и Вы? - уже куда спокойнее продолжила она, впервые одаривая прете Амедео робкой и нервной улыбкой. Поразительно, насколько наивным мог быть взрослый человек! Гавьоте приходилось объяснять, будто малому ребёнку, очевидные вещи, а он всё равно не хотел понимать очевидного. И после всего это она упрямица?!
- Я ещё готова поверить в то, что Вы один такой..., - девица снова замялась, подбирая слово, которое святой отец не расценил бы как оскорбление. - ...такой. Но в то, что и остальные будут вести себя так, как Вы... Нет, и не просите! Я лучше останусь жить с Пачано, от него я хоть знаю, чего ждать... Знаете,  палки - это ведь не самое страшное, - неожиданно серьёзно и откровенно призналась Гавьота, в ту же секунду пожалев о внезапном и необъяснимом порыве, заставившем её выпалить последние слова.
Разумеется, сейчас должны были последовать очередные вопросы, отвечать на которые у беглянки не было ровным счётом никакого желания. К чему вспоминать всё то, что ей пришлось пережить за столь короткий срок? Если прете Амедео уверяет, что на исповедях наслушался всяких ужасных историй, разве могла ему быть интересна очередная банальная повесть о злоключениях маленькой чумазой девицы? Гавьота сомневалась, что её повесть сильно отличается от истории любой местной девчонки из трущоб, а потому, внезапно смутившись и стушевавшись, уткнулась носом в опустевшую тарелку, надеясь, что священник сменит тему разговора.

* Потому что ты придурок! (исп.)

0

7

Амедео пришлось терпеливо пропустить мимо ушей восклицание, которое наверняка было очередным  ругательством. Пачано, которого бродяжка приводила священнику в пример, уже давно бы разразился ответной бранью, провоцируя скандал.
- То, что ты не знаешь, еще не значит, что таких людей нет, - ответил Амедео все с той же ироничной улыбкой.  - Это все равно, что утверждать, будто снега нет, никогда его не видев.
Конечно, Анна могла решить, что он над ней издевается, но сейчас Саличи было интересно посмотреть, как дальше будет вести себя сноровистая девица и что в итоге отложится у нее в уме.
- Ты слишком много думаешь о себе, Анна. Пачано не согласился бы жить  с тобой. Ты воровка и у тебя дурной нрав, - спокойно констатировал священник. Машинально постучав пальцами по столу, он отодвинул тарелку, поняв, что на сегодня аппетит безнадежно испорчен.
- Ты не ответила на мои вопросы. Когда лжешь другим, не жди, что они будут честны с тобой. Что же касается палок… Да, они не самое страшное. В этом ты права, - покрутив в ладонях салфетку, священник поднялся из-за стола.

+1

8

- А раньше никому не приходило в голову подумать обо мне, вот и приходится самой - резонно возразила Гавьота. - Вы, кажется, ждёте, что я в одночасье начну верить во все байки про любовь к ближнему, которыми щедро закармливают нас святые отцы? Допустим, я могу доверять Вам, но где гарантия, что меня не обманут все остальные? Ваше слово? - бродяжка снова не сдержала презрительного смешка. - Да с чего Вы взяли, что Вам не соврут также, как и мне?
Сейчас Гавьоте вот уже в который раз казалось, будто она втолковывает малому ребёнку, какой стороной следует держать ложку. Ребёнок же упрямился изо всех сил, предпочитая зачерпывать руками. Впрочем, наверное, сравнение было не совсем правильным, потому что сама девица, полагавшая себя далеко не глупой и умудрённой опытом, обычно вкушала хлеб насущный, не отдавая дани условностям этикета.
Однако же даже по мнению такой упрямицы, как она, хорошее отношение прете Амедео заслуживало хотя бы малой частицы той правды, которую скрывала беглянка. Помолчав ещё немного и хорошенько обдумав, что же всё-таки можно было открыть священнику, девчонка призналась:
- Я из Пайты, а в Венецию приплыла два года назад... И зовут меня Гавьота,.. - Назвать имя человека, привёзшего её сюда из Барселоны она так и не решилась. Да и открытие настоящего имени далось ей с превеликим трудом. Неожиданно растеряв всю свою бойкость и прыть, беглянка снова сидела напротив прете Амедео потупившись и явно ожидая вполне закономерной вспышки раздражения в ответ на вскрывшийся обман.

+1

9

Амедео подошел к девчонке и положил ладони ей на плечи, давая понять, что он рядом и готов поддержать. Что бы там ни думала юная воровка, Саличи вполне допускал  причины, по которым она выросла словно затравленный зверек. Из сказанного минимума было ясно, что добра и заботы уличная девчонка видела мало. Или не видела вообще. Однако все время в таком духе продолжаться не могло. И вовсе не потому, что его подопечная доставляла множество неудобство другим, а потому, что делала трудным житье-бытье себе.
А кто как не духовник должен помогать в таких вопросах? Поэтому прете Амедео считал своим долгом разобраться и помочь.
- Вместо того, чтобы подозревать, нужно учиться отличать, - сказал он после недолгого молчания. – Отчасти ты права, люди часто обманывают друг друга, но сложно обмануть того, кто рассудителен, здраво оценивает ситуацию, возможности и поступки. Разум дан нам как инструмент решения множества задач, так почему не воспользоваться им, вместо того, чтобы ненавидеть всех подряд безрассудно? – священник вздохнул. – Но и разума мало. Нужны вера, надежда и любовь. «А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше». Тогда дух укрепляется и отступают страхи.
Сказав это, Саличи легонько похлопал свою подопечную по плечу.
- Спасибо, что доверяешь мне, Гавьота. Я сохраню это.
После он отошел на пару шагов, чтобы посмотреть беглянке в глаза:
- Пообещай мне, пожалуйста, что будешь воздержанной в словах. По крайней мере, не станешь говорить грубости тому, кто их не говорил тебе. Хорошо?

+1

10

- Отличать дурное от отвратительного? - невесело усмехнулась Гавьота, в который раз одаривая прете Амедео хмурым взглядом. Всё-таки поразительно, откуда было в этом человеке столько наивности! Видимо, ему не довелось повстречать в этой жизни настоящих негодяев, раз он так легко рассуждает о чужих поступках и рассудительности. Опыт же беглянки говорил совсем о другом: бей первым - и тогда, возможно, успеешь убежать.
- Я не знаю, о какой любви Вы всё время толкуете. Та, о которой известно мне, приносит мало радости и много боли. По крайней мере, женщинам, - продолжила она, отводя взгляд. Вся эта беседа уже порядком надоела девчонке, главным образом потому, что та чувствовала - ничего нового святой отец сейчас не поведает. Наверняка в очередной раз начнёт толковать о божественных чувствах и прочей чепухе. Только вот какой от этого всего прок, когда на деле мужчин интересует совсем иное, в этом-то её уж точно не переубедить!
Последняя просьба священника показалась не менее странной, чем все его разглагольствования до этого. Не всё ли ему равно, что бродяжка ругалась, если добрую половину этих слов он попросту не знал? Впрочем, за пару дней, проведённых в доме прете Амедео, Гавьота начала испытывать что-то, отдалённо напоминающее благодарность, а исполнение этой просьбы, как ни крути, могло сойти за некоторую благодарность, если уж ничего другого ему пока было не надо.
- И да, я постараюсь не ругаться. Если уж без этого никак, - буркнула она с таким видом, будто святой отец и вовсе запретил ей разговаривать.

+1

11

- Отличать дурных людей от тех, которые не помышляют зла, - терпеливо пояснил священник. Анна-Гавьота упрямилась, но Амедео был не меньшим упрямцем, когда дело касалось таких серьезных вопросов. Про себя он подумал, что уже привык называть девчонку вымышленным именем, и теперь придется привыкать к настоящему.
- Та, о которой известно тебе, не любовь, - тихо, но безапелляционно ответил Саличи. – Потому что, как говорил апостол Павел в Первом послании к Коринфянам: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит». Стоит хорошенько думать над этими словами, когда речь заходит о любви и разделять любовь и жажду обладать или любовь и собственничество.
Немного подумав, священник улыбнулся.
- Ты думаешь, что узнала уже достаточно, однако это не так. В этой жизни тебе предстоит узнать еще и радость, но для этого нужно приложить усилия. Плыть по течению всегда удобнее и проще, но иногда приходится сопротивляться ему, особенно, если хочешь выбраться на берег.
Недовольное бурчание неожиданно сделало улыбку священника шире:
- Что означает твое имя?

0

12

Как только речь зашла о любви, прете Амедео вновь принялся нести, по мнению Гавьоты, полную околесицу. В том, что в обсуждаемом предмете она смыслит поболе многих и уж тем более пастора, девочка нисколько не сомневалась, а потому его спокойная уверенность в собственной правоте так раздражала.
- У Вас ведь есть ответы на все вопросы, да? - с прежней досадой проговорила беглянка. Проповеди она не любила, и не собиралась сносить их даже за кров и хлеб. Ну, или не собиралась сносить их долго. - Вы, священники, всегда говорите позаковырестее, чтобы мы ничего не понимали и верили, что вы и правда умнее нас. Хотя, Вы, похоже, и правда верите в то, что написано во всяких книжках, а я вот верю только в то, что знаю.
В который раз Гавьота подумала о том, насколько странен оказался человек, в дом которого её угораздило забраться. "Рассуждает о страданиях и любви так, будто и правда что-то в этом смыслит!" - подумала девчонка, бросая хмурый взгляд на своего невозмутимого собеседника, однако же возразить вслух не решилась, ибо справедливо полагала, что нарываться на очередную непонятную нотацию о какой-то диковинной любви или о том, что не все люди хотят выгоды лишь для себя, не следует. А потому решила воспользоваться случаем сменить тему разговора:
- Моё имя означает "чайка", падре. Там, на другом конце света, мне часто говорили, что оно мне подходит, потому что я порой верещу так же громко и пронзительно.

+1

13

Саличи вздохнул, заметив, что Гавьота вспылила вновь. Священник молча покачал головой и близоруко сощурился. Стоило отойти чуть дальше, и лицо бродяжки уже расплывалось, словно та находилась за стеклом, по которому бежал дождь.
Это было странное ощущение, вызванное прежде всего недостатком зрения Амедео. Отчетливо представив себе этот дождь, Саличи невольно поежился и вновь подумал о том, что Гавьоте на улице делать нечего.
- На многие вопросы мы ищем ответы сами. Иногда всю жизнь, - сказал Саличи после недолгого молчания.  – Я тоже верю в то, что знаю. Еще с тех пор, как был послушником, и скажу тебе, что любовь сильнее смерти. Даже тогда, когда уважаемые доктора утверждают, что ничего сделать нельзя и даже тогда, когда остальные отворачиваются. Вовремя сказанное слово поддержки облегчает любые страдания, если в этом слове действительно есть любовь. Ты была когда-нибудь в приюте для гулящих женщин, больных люэсом?
«Чайка, - подумал Амедео, - а ведь действительно похоже. Если прознает об этом Пачано, будет дразнить. Не со зла, а шутки ради...»
- И правда, - очень тихо сказал священник. - Чайка.

0

14

- Всю жизнь ответы ищут либо дураки, либо я даже не знаю кто, - с уверенностью ответила Гавьота,  снова поднимая на священника глаза. Странно, но на этого святого отца сердиться долго не получалось, хоть ты тресни! Бродяжка даже поймала себя на мысли, что иногда приходилось чуть ли не специально накручивать себя. Правда, чаще всего прете всё-таки услужливо предоставлял повод для недовольства своей незваной гостье. Вот и сейчас, стоило только заговорить о чём-то другом, как этот пастор вновь пустился разглагольствовать про свою разлюбезную любовь, чёрт бы её побрал вместе с ним самим!
- Зачем мне эти Ваши приюты, если нашу сестру могут завалить в любом месте? Вот уж не думаю, что там лучше или хуже, чем в доме моей матери, где любой желающий мог засунуть свой вонючий... - тут Гавьота осеклась, вспомнив, что обещала священнику не ругаться. - Но они хоть платили, - продолжила она, так и не сумев подобрать приличное слово взамен того, что чуть не сорвалось с губ. - Те, кто имел меня уже здесь, делали это за просто так. Только если в Пайте мать колотила меня лишь когда слезший с меня мужик платил меньше обыкновенного, то здешняя хозяйка била всякий раз, как её жирный муженёк придавливал меня своим необъятным брюхом. И матери я хоть деньги приносила, потому она сильно никогда и не лупила, так только, огреет пару раз чем-нибудь, что под руку попадётся, ни разу дольше пары дней не болело, не то что эта... Та со злобой, а будь её воля, так и насмерть бы забила! А мужу её плевать было на то, что я еле хожу, он, если я после побоев не так проворно пузом к столу прижималась и юбку задирала, мог и добавить. А наутро опять она... Что, скажете, в этом Вашем приюте для гулящих хуже? Да какой бы гадостью учёной там ни болели, всё будет лучше, чем это!
Начав рассказывать о своих невзгодах назло, просто потому что святой отец всё никак не мог прекратить эти глупые увещевания, и в отместку за то, что привычные ругательства теперь были под запретом, Гавьота и сама затруднялась сказать, почему теперь никак не могла остановиться. Казалось, за это короткое время она успела поведать столько, сколько никому и никогда про себя не рассказывала. Может, хоть сейчас этот святоша прекратит рассказывать сказки про любовь и всякие волшебные приюты, в которых почему-то все должны вести себя совсем не так, как принято во всём христианском мире? Или же сам спустится с небес на землю и перестанет верить во всю эту чушь... Точного ответа Гавьота не знала, да и не была уверена, что теперь ей не достанется за подобные разговоры - помнится, там, в Пайте, можно было запросто схлопотать пару звонких затрещин от местного святого отца за упоминание срамных мест в его присутствии, что, однако же, нисколько не мешало тому наведываться к матушке и, как и многим другим, пользоваться телом её малолетней дочери. Может, и этот из таких же? Нет, в том, что не Бог весть какие бродяжкины прелести прете Амедео не интересовали, Гавьота уже не сомневалась, однако же, кто их знает, этих пасторов? Не станет, как все остальные, бить, так, может, придумает чего пострашнее... Снова разбередив старые страхи и опасения, девчонка невольно вновь отодвинулась подальше.

+2

15

Для Амедео, слушавшего то, что сейчас Гавьота выкрикивала в запале, ничего нового и удивительного не было. Истории такого сорта он, священник из Сан Поло, слышал на исповедях довольно часто, ибо возле Реальто было в достатке не только торговцев обычными товарами, но и тех, кто торговал собой.
Последствия такой торговли Саличи видел еще в самом начале духовного пути.
- Ты не знаешь, о чем говоришь, - голос священника сошел почти на шепот. – Это страшная болезнь, и люди от нее очень сильно страдают, - вздохнул Амедео. – Я искренне сочувствую твоим заключениям и надеюсь, что теперь они прекратились. Не добавляй себе больше бед, чем у тебя было, будь благоразумна. Пока ты здесь, со мной, никто не заставит тебя заниматься этим, но надо подумать о том, чтобы найти тебе хорошее место, где тебя не будут принуждать к греху.
Ему вспомнилась вдруг Паолина – женщина чуть больше тридцати, высохшая и худая словно жердь с поредевшими от побоев зубами. Длинные каштановые волосы она собирала в подобие прически, закрепляя гребнем с парой отколотых зубцов. Когда-то Паолина была красивой, но после того, как один из клиентов спьяну покалечил ее и женщина окривела на один глаз, она была вынуждена продавать себя за гроши. Закутавшись в шаль, Паолина приходила к священнику рассказывать о горестях собственной жизни, а потом, неожиданно приободрившись от его слов, начинала кокетничать, просто потому что хотела внимания и толики человеческого тепла. Саличи от чего-то становилось щемяще жаль ее.
Вспомнив это чувство, он невольно вскинул голову.
Подойдя к Гавьоте, Амедео мимолетно огладил ее по щеке, как капризного ребенка.
- Не злись и не кричи. Тебя никто не бьет и не заставляет. Это закончилось.
Несмотря на все брыкания девчонки, Амедео искренне надеялся, что рано или поздно она поймет, что мир полон не только подлецами и сутенерами. Быть может, пока что увещевать юную оборванку было бесполезно, но со временем, Саличи надеялся, и эта боль пройдет.

+2

16

"Будешь грешить - попадёшь прямиком в ад". "Будешь распутничать - Господь покарает страшными болезнями". "Не сделаешь, как я скажу, - мало не покажется". Гавьота уже давно не удивлялось подобным противоречивым требованиям. Знала только, что ад и болезни будут ещё не сейчас, а вот побои ждать себя не заставят, а потому и выбор для девочки был очевиден. Говорить это святому отцу не стала - всё равно ведь не поймёт и примется в очередной раз рассуждать о какой-то небывалой любви да пугать ужасными болячками. А на сегодня нотаций с неё было достаточно.
Прикосновение к щеке стало для беглянки полнейшей неожиданностью. Повидавшая за свою недолгую жизнь множество объятий, почувствовавшая на собственной шкуре все виды мужской "ласки", Гавьота так и застыла посреди кухни, словно соляной столб, ибо подобного не делал ещё никто. В то, что священник не претендует на её тело, бродяжка уже уверилась, ибо на её  памяти ни один хотевший близости мужик не терпел так долго. Не имело это поглаживание ничего общего и с так долго ожидаемой оплеухой. Снова испугавшись, как случалось всегда, стоило лишь столкнуться с чем-то доселе невиданным, а значит, потенциально опасным, Гавьота в полнейшем недоумении уставилась на священника, словно ожидая не то какого-то продолжения, не то разъяснений столь странного поступка.
- Это... это Вы зачем? - робко спросила она. - Зачем Вы так... - не договорив, девушка поднесла руку к тому месту, до которого только что коснулась ладонь Амедео, будто думала, что столь лёгкое прикосновение могло оставить на щеке какие-то отметины.

+1

17

Вопрос Гавьоты застал Амедео врасплох. Он не знал, как объяснить обычное проявление доброты и этот простой порыв утешить. Кроме того, сейчас Саличи сам был порядком смущен, ибо со стороны это прикосновение могло быть расценено, как притязание или намек на телесную близость. Давешняя диковатая попытка оборванки расплатиться за хлеб собственным телом, так сильно поразившая Амедео, все еще была в памяти.
Священник молчал, мучительно подбирая слова. Никогда прежде не страдавший косноязычием, он испытывал растерянность, понимая, что не сможет объяснить подозрительной Гавьоте в честь чего поступил так.
Но отступать было некуда. На помощь пришли воспоминания детства, когда он и младший брат Дамиано были беззаботными мальцами.
- Прости меня, пожалуйста, - начал Амедео, на случай, если девчонке придет в голову обвинить его в недостойном влечении к ней. – Я не хотел тебя обидеть этим жестом.
Протянув ладонь, он накрыл ею руку Гавьоты, которую та держала у щеки. Плавно отвел. Во взгляде промелькнули тревога и нерешительность, но потом Саличи неожиданно уверенно улыбнулся. Сейчас ему словно пришлось сделать шаг ближе.
- Моя матушка часто делала так, когда я был угрюм или на что-нибудь обижался. Чтобы я знал, что она со мной и меня любит, - сказав это, Амедео немного нервно пожал плечами, понимая, что для девочки по имени Чайка такое отношение в диковинку. Отпустив ее руку, Саличи отошел, привычно розарий четок лег в ладонь.

Отредактировано Амедео Саличи (2012-03-04 22:25:14)

+1

18

Святой отец волновался зря. Гавьоте и в голову не пришло расценивать этот странный жест как попытку воспользоваться её телом. Не то что не привыкшая, а вовсе не знавшая ласки, в том числе и любовной, она скорее готова была принять это странное движение за очередное доказательство ненормальности прете Амедео. И правда, с чего это он?
Попытка объяснить столь странный жест убедительной не показалась. Какой прок был в таком поглаживании, Гавьота понять не могла. Видимо, отче пошёл в матушку и от неё и унаследовал все свои странности. Самой ей в детстве часто приходилось слышать, что маленькая оборванка просто не может не стать шлюхой, при такой-то матери! О том, что с помощью подобной нехитрой логики многие гости их хижины пытались заглушить остатки совести, девочка не догадывалась: сначала была слишком мала и верила во всё, что говорили взрослые, а потом и вовсе перестала задумываться о том, что они говорили. Но вот только сейчас давнишние слова сами всплыли в голове. Кто знает, может, болезни душевные передаются по наследству точно так же, как и страсть к пороку?
Что ответить священнику, Гавьота не знала. Похоже, его странный ответ смутил беглянку ничуть не меньше, чем смутила своего хозяина она сама, задав, казалось бы, естественный вопрос. Было не ясно ни почему он вдруг стал просить прощения, ни почему подобный жест мог стать свидетельством заботы. Ведь разве в нём был хоть какой-то прок?
- ¡Eres loco!* - еле слышно прошептала Гавьота, окончательно убеждаясь в том, что судьба привела её на порог человека не совсем нормального. - Я пойду к себе, можно? - робко, будто бы в любой момент ожидала вспышки гнева или чего-нибудь подобного так же тихо проговорила девица и не дожидаясь ответа, словно боялась, что святой отец не отпустит, поспешила наверх. Впрочем, следовало и правда поблагодарить Господа, или кто там руководил её судьбой, что привёл на порог к тому, кто кормил и не бил.

*Сумасшедший! (исп.)

+1


Вы здесь » Авантюрная Венеция » Частные владения » 27.05.1740. Дом Амедео Саличи. Толика благоразумия