Авантюрная Венеция

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Авантюрная Венеция » Межвременье » 10.06.1739. Сан-Поло. Chi non ha testa ha gambe


10.06.1739. Сан-Поло. Chi non ha testa ha gambe

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

1. Название: Дурная голова ногам покоя не дает.
2. Дата: 10 июня 1739 года.
3. Место: район Сан-Поло.
4. Действующие лица: Амедео Саличи, священник; Толомео Орсо, доктор.
5. Краткое описание: Толомео Орсо убеждается на собственном примере, как одно лишь суеверие может стать причиной и нелепой неприятности и доброго знакомства.

0

2

Нет счастливее врача, чем тот, у кого все пациенты здоровы, но, будучи уверены в том, что страшно больны, продолжают платить деньги. Так в шутку иногда думал Толомео Орсо. В действительности же мнимые больные доставляли куда больше хлопот, чем настоящие, и порой таких, какие не окупаются звоном монет.
Тем не менее, это утро лишь позабавило доктора неожиданным визитом пожилого синьора, который, смотрясь в зеркало, обнаружил у себя на лбу огромное черное пятно и решил, что смертельно болен. Прислуга Орсо давилась смехом, когда стало ясно, что ужасная метка – лишь след сажи, кем-то старательно выведенный на коже мужчины. Толомео не стал потешаться над стариком, однако и убедить его в том, что над ним подшутили родные или слуги, не сумел. Тогда он продал несчастному настой валерьяны, выдав его за редкое чудодейственное средство, а сам незаметно отдал лишнюю часть полученных денег жене старика, которая, судя по ее близорукости и взволнованному взгляду, пребывала в том же заблуждении относительно происхождения таинственного пятна, что и ее муж. Доктора женщина покинула совершенно успокоенная, правда, спокойствие это, как видно, не сулило ничего хорошего шутникам.
Затем прибыла богатая синьора из тех, кто вечно на что-то жалуются. Тут-то уж Толомео обобрал стрекозу без зазрения совести, выпроводил вон и, вдоволь насмеявшись, чуть было не возблагодарил Всевышнего за существование ипохондрии.

Чуть позже, пока еще не стало слишком жарко, Толомео решил прогуляться. «Дурная голова ногам покоя не дает», - думал он о своих посетителях, не подозревая, что и сам может действовать согласно пословице.
Ноги вели его к мосту Риальто, перейдя который, Толомео оказался на узком пути между домами и водами Большого канала. Мужчина собрался свернуть за угол, и тут дорогу ему перешла черная кошка, выскользнувшая из ближайшего окна. Животное чуть-чуть не добежало до воды, вильнув хвостом и гибким телом, обогнуло ноги прохожего и направилось куда-то вдоль стены.
Будучи невообразимо суеверным человеком, доктор замер на месте, будто врос в землю. Лицо его выражало крайнее напряжение. Дело было в существовании поверья, согласно которому можно безбоязненно пройти по дороге, которую перешла черная кошка, и Толомео очень хорошо его знал, но следовать ему на глазах у прохожих и дам, проплывавших в гондолах, никак не мог. А полагалось лишь приложить руку к срамному месту.
Доктор уж было решил идти обратно, но потом ему пришло в голову обойти по узенькому кусочку суши, незатронутому кошачьими лапами. Оказавшись у самой воды, мужчина сосредоточенно и медленно, словно улитка, протаскивал одну стопу за другой. Если бы только толстая торговка не задела его своей большой корзиной! Но, увы…
К ужасу Толомео, его туловище накренилось в сторону Большого канала, как Пизанская башня. Он размахивал руками, но тем лишь ускорил падение в воду. Хуже обидного позора было только то, что доктор совершенно не умел плавать.

+1

3

Ясный погожий денек в Венеции, как и любой точно такой же, был прекрасен. Прете Амедео не смущала зеленоватая, пахнущая затхлостью вода в канале, как не смущала она любого венецианца. Улицы как обычно были полны будничной суетой, в гомоне слышались выкрики торговцев, пение гондольеров, женский шепоток или смех, витиеватая речь иностранцев, плеск воды и далекое мяуканье кошки.
Хотелось собрать все это в горсть, чтобы затем рассмотреть поближе, ведь за каждым словом была простая, самая обыденная, но вместе с тем такая близкая ему жизнь.
Воодушевленный любовью к ближним, в который раз мысленно благодаря Господа за все те блага и возможности, которые имеет, прете Амедео неспеша шагал по улице вдоль канала.
Словно в подтверждение мыслей о пестроте и занимательности судеб, окружающая действительность  в следующее мгновение показала крайне курьезную картину. Всему виной была черная кошка, которой вздумалось перейти дорогу перед худощавым, темноволосым синьором. Ничего не ведающая о человеческих суевериях и предрассудках, она спешила по своим кошачьим делам от небольшой пристани к двухэтажному дому с распахнутыми настежь зелеными ставнями и, сама того не зная, стала виновницей злоключения. Стараясь избежать обещанного суевериями несчастья, прохожий соскользнул в воду канала, подняв облако искрящихся на солнце брызг.  Вскрикнули находившиеся поблизости дамы, прохожие сбились в кучу.
Привыкший ежедневно читать проповеди, Саличи довольно звучно стал призывать находившихся рядом людей на помощь. Виновница происшествия - черная кошка с большими золотыми глазами устроилась в тени дома и, по-прежнему не обращая внимания на людей, теперь старательно вылизывала правую лапу.
Двое здоровых мужиков, откликнувшись на зов о помощи, тянули из воды утопающего синьора. Поодаль, смеясь и перешептываясь, наблюдали за спасением местные детишки. Тыкали пальцами. Когда вымокший до нитки прохожий снова оказался на земной тверди, Амедео как и полагалось любому доброму христианину спросил:
- Синьор, вы в порядке? - он знал, что от падения и испуга у некоторых прихватывало сердце, и хотя такие случаи в Венеции не являлись редкостью, Саличи счел своим долгом поинтересоваться не нужна ли ближнему какая-либо еще помощь.

+1

4

Дневной свет померк. По голове будто бы ударили мешком с мукой, а уши заткнули берушами. Время остановилось и не возобновило своего хода да тех пор, пока собственное тело не вытолкнуло незадачливого доктора на поверхность. Почуяв носом воздух, он стал барахтаться, размахивая руками, и от этого лишь заглатывал все больше затхлой, пахнущей тиной воды. Ноздри  щипало, теперь слух беспокоил нестерпимый гул в голове.
Момент, когда он вновь оказался на твердой почве, Толомео не запомнил. Отфыркиваясь и напряженно откашливаясь, мужчина приоткрыл глаза, которые в первое мгновение тут же были ослеплены светом. Постепенно белая пелена ушла, и перед взором проступили очертания незнакомого лица.
Видно, человек, наклонившийся над доктором, показался тому ангелом, потому что, с трудом двигая языком, Толомео первым делом спросил:
- Я попал в рай?
Где-то совсем близко послышался смех, мужской и женский. Орсо все еще не мог определить, где он. Наконец, мужчина понял, что по-прежнему находится в Венеции и, казалось, страшно этому удивился.
- Ох, - выдохнул доктор, пытаясь приподняться, - кровь христова!
С его одежды и волос ручьями стекала вода. Почувствовав, как тело бьет мелкая дрожь, Толомео окончательно осознал, что все еще жив. Медленно приняв сидячее положение, доктор уставился на незнакомого мужчину, интересовавшегося его самочувствием.
- Ммм. Д-да, прете. Б-б-благодарю. – Ответил Орсо, и, сделав попытку встать, упал обратно на землю.

Отредактировано Толомео Орсо (2011-08-27 12:19:46)

0

5

- К сожалению, а может быть, к счастью, это не рай, - с сочувствующе улыбкой ответил Саличи. – К счастью потому, что туда не суждено попасть живым.
Зеваки потешались, указывая пальцем на неловкого прохожего и без всякого стеснения смеясь. Тот  нес околесицу, выглядел и правда трагикомично: дезориентированный в пространстве, мокрый и не имеющий возможности связать двух слов.
Не только пресловутое христианское милосердие, но и обычное человеческое сочувствие  диктовали прете Амедео помочь ближнему, поэтому после первой безуспешной попытки подняться, священник подал руку бедолаге, чтобы помочь.
- Мое имя Амедео Саличи, - сказал он, щурясь от солнца. – Позвольте позаботиться о вас, синьор..?
Черная кошка, вылизав до блеска шерстку, с царственным видом направилась дальше вдоль домов. Молодые дамы, с интересом наблюдавшие за происшествием, нашли потерпевшего привлекательным, несмотря на то, что он вымок до нитки и казался весьма неуклюж.
- Я живу здесь неподалеку, - заметил священник, объясняя свой порыв. – Вы ничего не повредили? Можете идти?

Отредактировано Амедео Саличи (2011-08-31 17:26:04)

0

6

- Толомео Орсо, - назвал свое имя доктор. Он оперся на руку священника и, наконец, смог встать.
Теперь Орсо чувствовал себя очень глупо, как и всякий человек, угодивший в нелепую ситуацию. Смущенно улыбаясь спасшим его мужчинам, любопытствующим прохожим и хихикающим дамам в гондоле, он с большой охотой готов был провалиться на месте, лишь бы исчезнуть из-под людских взоров.
- Кажется, могу. – К радости Толомео, оказавшийся рядом священник, не смеялся над ним и, похоже, искренне готов был помочь. Ничего необычного для доктора в этом не было. Жизнь ни раз доказывала ему, что на свете не так уж мало хороших людей.
- Мне… п-п-право слово, неловко Вас утруждать, но я был бы весьма признателен…
Толомео медленно последовал за священником, улыбаясь все той же смущенной улыбкой. Люди, ставшие свидетелями казуса, который мог обернуться настоящей бедой, но закончился вполне благополучно, стали расходиться по своим делам.
- Вот ведь… Постоянно со мной что-нибудь случается. Если бы не Вы, прете, я бы, скорее всего, утонул.

Отредактировано Толомео Орсо (2011-08-30 19:33:44)

0

7

- На свете много добрых людей, потому я не думаю, что Господь позволил бы вам умереть раньше положенного срока, - с улыбкой ответил Амедео. Священник поднял взгляд на небо, прислонил ладонь ко лбу, защищая глаза. – А вот простудиться сейчас было бы некстати, ибо я слышал, что люди простужаются отчего-то чаще в жару, чем в холод.
Пройдя немного, Амедео заметил:
- Мы с вами, можно сказать, собратья по несчастью, синьор Орсо, ибо я тоже частенько попадаю впросак. Моя беда рассеянность, - признаваться в этом недостатке было легко, ибо Саличи, будучи человеком честным, не прятал своего несовершенства, а его новый знакомец, промокший до нитки, дрожащий, но при этом героически старающийся сохранить лицо, вызывал чувство искреннего душевного расположения.
Некоторое время им пришлось потолкаться средь беспрерывно текущей людской толпы, послушать сотканный из множества голосов рев бурлящего как море Риалто, чтобы пройти мимо храма святого Иоанна Благотворителя и наконец оказаться на пороге добротного, но не слишком богатого двухэтажного дома с аккуратной, недавно выкрашенной дверью.
- Вашу одежду надо высушить, - сообщил Амедео, приглашая гостя в дом. Затем с порога позвал слугу. Пожилой Пачно с недоверием, смешанным  с интересом взглянул на мокрого господина, которого привел прете Амедео, сочувственно покачал головой, но ни слова по этому поводу не сказал, только кликнул расторопную горничную по имени Карла, да приказал принести смену одежды вместо той, что придется вывесить во дворе, а потом заботливыми руками отгладить.
Пока Карла занималась костюмом Орсо и тот менял рубашку и штаны, Амедео заглянул на кухню и попросил у хозяйничавшей там кухарки чай с тимьяном для себя и гостя. Весьма кстати в печи подоспели булочки, поэтому, когда Орсо появился в гостиной, его ждал приятный смешанный аромат тимьяна и сдобы. Амедео, перебирая бусины розария сидел в плетеном кресле. Из распахнутых окон доносился вездесущий уличный шум.

Отредактировано Амедео Саличи (2011-08-31 17:28:09)

+1

8

- Жара, прете, сама по себе не так плоха. Но если человек из удушливого пекла вдруг попадает в холод, а потом обратно, тело слабеет. Так уж мы устроены. – Тихо пояснил Орсо.
Сквозь скопления рыночного люда, жужжащего, словно растревоженный рой диких ос, Толомео шел, уже почти не опираясь на руку священника. Дрожь в руках и ногах постепенно стихала по мере того, как из одежды доктора медленно испарялась влага. Зная несколько верных средств, простуды он боялся меньше, чем опасности натереть ноги, - в туфлях, внезапно ставших совершенно неудобными, противно хлюпала вода.
Заботу о себе Толомео встретил с простодушной радостью. Он искренне улыбался старому слуге Амедео Саличи, а затем и служанке, принесшей сухую одежду. Недоверие, неизменно возникавшее в душе доктора при встрече со служителями церкви, сейчас молчало, вероятно, не только от доброты Саличи, но и оттого, что Толомео ощутил некоторую схожесть со священником, легко признавшимся в своем недостатке.
Переодевшись, Орсо прошел  в скромную и, все же, уютную гостиную. Твердо стоящий на ногах и чувствующий себя по-настоящему живым, мужчина, прежде чем сесть, склонил голову перед своим спасителем.
- Если Вам когда-нибудь понадобится доктор… Не дай Бог, конечно. И все же, если так случится, я к Вашим услугам.
Толомео откинул назад длинные, густые волосы, еще немного влажные, и, вдыхая теплые ароматы, удобно устроился за столом напротив хозяина дома.
- К сожалению, прете Амедео, моя беда заключается не только в рассеянности. Я до крайности суеверен. Весьма распространенный людской недуг. – Доктор чуть усмехнулся, со смущением ожидая, что на это ответит священник.

+1

9

То, что случайный знакомый оказался доктором, несколько удивило Саличи. Возможно, всему виной был некий сложившийся у священника стереотип. Взять хотя бы пухлого, пожилого доктора Басиле, которого Амедео на всю жизнь запомнил благодаря лечению ангины в возрасте 12 лет. Или старика Париси – сколь высокомерного столь и занудного, утверждавшего, что большинство болезней случаются от нервных расстройств. Или чудака Копполо, который считал, что закаливание имеет большое значение и помогает предотвратить если не все, то многие недуги, пока не простудился и не умер в одночасье.
Впрочем, некоторой своей чудаковатостью синьор Орсо действительно походил на всех этих господ, хотя и отличался молодостью и отсутствием высокомерия или занудства.
Согласно кивнув и обозначив тем самым благодарность за предложение помощи, Амедео сделал глоток чая. Прикрыл глаза от удовольствия, затем прямо взглянул на доктора.
- Многие  суеверны, синьор Орсо, - осторожно заметил священник. - Еще бы, годами и даже веками люди придумывали такое количество примет! Но, кроме того, что Господь не одобряет суеверия, мне видится очень неправильной зависимость человека от совершенно нелепых поверий. Тем более, если от них только вред, - прете Амедео говорил мягко, но уверенно. – Вот скажите, какое-либо из ваших поверий нашло подтверждение в реальности? – улыбаясь, Саличи сощурил глаза.

+1

10

Мягкая и робкая улыбка была первым ответом священнику. Толомео отпил немного чая из чашки и стал неожиданно серьезным, при этом, продолжая молчать - собирался с мыслями. Вопрос, заданный Саличи, лишь на первый взгляд был простым, но тому, в ком трезвый ум доктора боролся с детской верой в мистические силы, ответить на него честно и не казаться смешным, было очень сложно.
- Приметы, прете Амедео, не так уж глупы, - тихо ответил Орсо, так же прямо смотря на священника,  - и не все из них приносят вред потому, что хороших поверий, сулящих удачу, не меньше, чем тех, что пророчат несчастья. – На мгновение Толомео задумался, припоминая подходящие для примера приметы. – Вот вспомним хотя бы свадебные традиции. Горох и его цветы приносят счастье. И ведь верно: если на столе есть хотя бы гороховая похлебка, нет голода. А поговорка «Мокрая невеста – счастливая невеста»? Разве не должна она утешить девушку, которой довелось выйти замуж в дождливый день? Дождь ведь несет земле плодородие. Это как… - Доктор хотел было сказать «святое распятье», но спохватился, понимая, что сравнение его с горохом может быть неверно истолковано. – Во всех приметах скрываются символы, у которых есть древние корни.
Чтобы перевести дух, Толомео сделал еще несколько глотков чая и почувствовал, что вместе с теплом и пряным благоуханием в него вливаются силы.
Обычно доктор Орсо с большим недоверием относился к незнакомцам, но по неволе будешь испытывать расположение к тому, кто не дал тебе утонуть или простудиться, поэтому Толомео хотелось быть откровенным. Желание это было похоже на потребность в исповеди, что для мужчины, каким являлся чудной эскулап, было ново: Толомео смутно помнил, когда в последний раз раскрывал душу перед служителем церкви.
- И все же, Вы правы, прете. – Тяжелый вздох гостя был искренен. – Зависимость от суеверий неразумна. Увы, я впитал их с молоком матери и, даже докторская степень не может избавить меня от них. К тому же, в юности мне довелось немного путешествовать. Везде,  где бы я ни был, мое внимание всегда привлекали народные сказки, легенды и поверья. Скажу Вам по секрету, прете Амедео, многие я и теперь продолжаю записывать. В них столько жизни, что веришь волей-неволей.
Толомео развел руками, закончив говорить.

Отредактировано Толомео Орсо (2011-09-08 18:59:35)

+1

11

- Так говорит Господь: не учитесь путям язычников и не страшитесь знамений небесных, которых язычники страшатся. Сказано в главе десятой книги Иеремии, - мягко возразил Амедео. – Приметы приметам рознь, синьор Орсо. В Евангелии от Луки есть строки: «Сказал же и народу: когда вы видите облако, поднимающееся с запада, тотчас говорите: дождь будет, и бывает так; и когда дует южный ветер, говорите: зной будет, и бывает». Это значит, что нет ничего дурного в простой наблюдательности, но мистический взгляд на обыденные вещи и события, в данном случае ни к чему хорошему не приведет, ибо он мешает вам видеть истинное положение вещей. А именно то, что все в руках Господа и что Господь, испытывая к своему чаду безграничную любовь, оберегает его, и потому нет нужды хвататься за причинные места, увидев черную кошку или прибегать к иным ухищрениям, ибо эта малая тварь, перейдя перед вами дорогу, не способна причинить никакого вреда. Однако люди предпочитают верить во всякие мистические свойства предметов, животных и окружающих явлений, вместо того, чтобы обратиться к главному – пониманию Божьей любви. Тогда как сказано: «Не ворожите и не гадайте. Ради умершего не делайте нарезов на теле вашем и не накалывайте на себе письмен. Я Господь. Не обращайтесь к вызывающим мертвых, и к волшебникам не ходите, и не доводите себя до осквернения от них. Я Господь, Бог ваш», - сказав это, Саличи вновь улыбнулся.
- Читая произведения античных авторов, мы можем видеть, как искренне эти язычники верили в своих богов, однако же, это не побуждает доброго христианина совершать жертвоприношения, хотя нынче модно упоминать имена всех этих богов. И сколь жизненными не казались бы некоторые приметы, разумный человек понимает, что все по воле Божьей, а достаток в семье будет зависеть от трудолюбия ее главы и способности супруги к верному ведению хозяйства. Равно как и женщина, которую любит и уважает муж, будет счастлива независимо от того, шел дождь в день их венчания или было ясно.

Отредактировано Амедео Саличи (2011-09-12 14:13:35)

+1

12

Все, что говорил священник, было разумно. Со словами его, столь легко и точно подобранными, согласился бы и человек, совершенно не верующий в Бога. Так и Толомео не знал, чем возразить.
Он сделал несколько больших глотков из чашки, будто для того, чтобы скрыть растерянное выражение лица, появившееся от чувства неловкости.
А ведь верно. Что он, малое дитя, чтобы верить старушечьим россказням? В Просвещенном веке не место суевериям и сказкам. Но… уверенности Орсо не испытывал. Если добрые приметы, касающиеся повседневной жизни и простых мелочей, не всегда сбываются, то страшные, грозящие бедой – так или иначе, оказываются правдивыми.
Толомео взглянул на собеседника, чей ораторский дар во много раз превосходил его скромные способности, и решил не вступать в спор, который бы отяготил приятную беседу.
- Вы правы, прете Амедео. – Закивал доктор. – Все это лишь моя слабость.
Стыд и досада терзали Толомео оттого, что он раскрыл перед малознакомым человеком нечто личное, что в глазах многих было смешным, но, вместе с тем, симпатия к священнику никуда не исчезла, быть может, потому, что он не смеялся и, его речь, пусть и носившая дидактический характер, сопровождалась теплой улыбкой.
- Венеция – весьма суеверный город, не смотря на столь же высокую религиозность. Вероятно, Вам, прете Амедео, постоянно приходится бороться с языческими привычками прихожан? – Спросил доктор с ответной улыбкой, а, подумав, добавил невпопад. – Отчасти я рад, что упал в воду. Примета и неприятность, случившаяся из-за веры в нее, вдруг оказались подчинены мудрой поговорке: «Все, что не делается – к лучшему».

+1

13

Амедео выдержал паузу, улучив для этого удобный момент и подлив гостю чай. В ответ на утверждение о слабости священник предпочел тактично промолчать. Он никогда не стремился бичевать людей за их заблуждения. В конце концов, и сам Саличи не без греха. Взять хотя бы невнимательность… Поставив чайник и сев, священник тихонько вздохнул.
- Не буду скрывать, что мне весьма хотелось бы, чтобы их стало меньше, синьор Орсо. Но эта вера, существующая параллельно вере в Господа, поистине неистребима! – Амедео развел руками и негромко рассмеялся.
Вновь прищурившись, священник прихода святого Иоанна Благотворителя внимательно посмотрел на доктора.
- Более того, скажу Вам, что пробежавшая перед Вами кошка привела Вас в мой дом, - таким остроумным образом Саличи дал понять, что приметы в самом деле можно толковать как угодно.
– И если Вам угодно во что-либо верить, почему бы не сделать черную кошку добрым знаком? – он не насмешничал, однако говорил не без доли доброй иронии. - Да, и еще придумать парочку своих!
Нечаянный гость нравился ему, в основном потому, что был человеком неглупым и показал себя приятным собеседником. У них не было резона спорить друг с другом, а потому беседа проходила в манере обычных рассуждений. Хотя, Амедео понимал, что заговори он о медицине, доктор Орсо так же мягко, но уверенно станет поправлять его.

+1

14

Смех Амедео Саличи, равно как и его не злая ирония и светлый взгляд на вещи, были заразительны. Толомео давно не ощущал такой простоты и легкости в беседе. Тем более, удивительным было то, что это был разговор с человеком, которого он, до сего момента, не знал. Поистине, плохие приметы могут приносить удачу, а незнакомцы не всегда представляют из себя подозрительных личностей.
- Ну вот, прете, - смеясь, ответил Орсо, - Вы меня так легко убедили! Возможно, скоро станет одним суеверным венецианцем меньше.
В этом заявлении не было и тени лукавства. Простоватого, добродушного доктора, действительно, было не сложно склонить к своим взглядам. А в случае с приметами, мужчина только и мечтал избавиться от неразумной и ненужной привычки верить им.
Вновь сделав несколько глотков, Толомео взглянул на священника. Было в мимике его лица нечто выделяющееся, чего Орсо сразу не заметил, будучи увлеченным беседой. Доктор присмотрелся и вежливо отвел взгляд.
- Простите, прете, если мой вопрос покажется Вам бестактным. – Осторожно произнес Толомео. – Но я заметил, что Вы щуритесь, и счел своим долгом поинтересоваться. Вы плохо видите, прете?

0

15

Заданный синьором Орсо вопрос был логичен для человека его профессии, однако Амедео немного сконфузился. Тем не менее, как человек честный, не привыкший что-либо скрывать, он ответил доктору единственное, что следовало сказать в таком случае:
- Вы верно заметили, доктор. С некоторых пор я не очень хорошо вижу.
Этой детали Саличи стеснялся почти так же, как своей рассеянности. Однако, если с рассеянностью можно было справиться, проявив большую долю внимания, то со зрением все обстояло гораздо сложнее. Возможно, так проявлялась неуместная в данном случае гордыня. Амедео не хотел, чтобы сей недостаток был заметен и, как водилось, избегал говорить о нем. Давно надо было обратиться к врачу, чего Амедео, повинуясь какому-то безотчетному опасению, не делал.
Откровенность беседы требовала от обоих собеседников честных ответов, а потому священник не мог солгать. Свечное освещение и привычка допоздна сидеть с рукописями имели вполне естественные последствия. К тридцати двум годам Саличи сделался близорук.

+1

16

Толомео чуть нахмурился. Ему было понятно смущение Амедео Саличи: миопия – недуг, вызывающий досаду у всех, чье тело еще полно жизненных сил, так и священник – он еще молод и здоров, потому слабое зрение является для него недостатком, которому не хочется придавать значения, как будто, если не замечать его, он сам собою исчезнет. Естественно, Орсо, будучи благодарным за спасение, да и просто помня о своем врачебном долге, захотел помочь.
- Видимо, Вы много и допоздна читаете, прете? – Скорее утверждение, чем вопрос. – Вам нужно поберечь себя. – Толомео покачал головой. – Глаза – великий дар природы, как и все наше тело, потому забота о нем так же важна, как забота о душе.
Судя по всему, Саличи не носил очки. Он вообще вряд ли когда-либо обращался к врачу по этому поводу. Орсо не стал спрашивать почему: редкие люди, испытывающие сложности со зрением, признают, что им нужна помощь, они приходят только тогда, когда бывает уже слишком поздно.
- Возможно, все еще можно исправить. Но многое зависит от Вас самого.
Слова звучали как поучение, но Толомео лишь говорил правду.

Отредактировано Толомео Орсо (2011-10-02 15:36:11)

+1

17

Тем не менее, Амедео не воспринял слова своего гостя как поучение, но углядел в них искреннюю заботу. Это, безусловно, добавляло немало доверия. Синьор Орсо был прав. Прав от и до, как ни крути. А потому Саличи не мог не согласиться, ибо доводы были просты и разумны.
- Так и есть, - кивнул священник. – Много читаю и пишу, - он ненадолго задумался, раскладывая слова доктора по полочкам. – По правде говоря, я не знаю, к кому обратиться. Мне это неудобство казалось пустяковым. Из тех, что можно пережить.
Амедео действительно не считал свою близорукость недугом. Более того, стоически мирился с ним. Как мирятся, к примеру, с осенней простудой, справляясь подогретым вином со специями и травами, одеваясь потеплее и хорошенько натапливая комнату. Так и Саличи попросту зажигал еще несколько свечей. Что ж, он был не прав, и доктор только что легко и непринужденно это доказал.
- Вы сто крат правы, доктор Орсо. Если этим вопросом не заняться, будет еще хуже? – вопрос мог показаться наивным, но Саличи был действительно далек от медицины, а потому не имел ни малейшего представления о своем недуге и о том, к чему попустительство в конечном итоге может привести. – Что вы посоветуете делать? – спросил он наконец, крутя в ладонях чашку и пристыженно поглядел на две одиноких чаинки, осевших на дне.

+1

18

- Пережить, действительно, можно. – Кивнул Толомео, соглашаясь. – Вы далеко не единственный, прете, кто по незнанию мирится с этим недугом как с досадным неудобством, не болезненным, а потому не пугающим.
Доктор Орсо, чьи рассеянность и неуклюжесть куда-то испарились, стоило ему только заговорить на медицинскую тему, пристально всматривался в собеседника, не боясь быть неправильно понятым. На сколько можно было судить издалека, не было никаких механических повреждений, спровоцировавших болезнь. Все же Толомео отставил чашку и поднялся на ноги.
- Сидите-сидите, прете… - Доктор подошел к священнику вплотную и, извинившись, обхватил его виски двумя руками. Осторожно повернув голову мужчины к свету, Толомео заглянул в его глаза еще внимательнее. Ему пришлось отодвинуть верхние веки глаз, чтобы разглядеть белки.
- …Однако, Вы же не хотите ослепнуть совсем, верно? – Мягко улыбаясь, Орсо не пугал, а лишь настраивал пациента, каковым сейчас был для него  Амедео Саличи, на серьезный лад.
Кисти рук доктора были теплыми и легкими, так что можно было подумать, будто они принадлежат женщине, но, вместе с тем, в них чувствовалась стойкая уверенность хирурга.
- Вам надобно будет носить очки. – Произнес Толомео тихо, отпустив голову священника. – По крайней мере, время от времени. Не так давно были изобретены очки с мягкими креплениями на переносице. Я постараюсь их для Вас достать, и тогда Вам будет вполне удобно. Приходите ко мне. Мы подберем  подходящие линзы.
Возвращаясь в кресло, доктор развел руками.
- И придется ограничить себя в чтении и письме. – Сев, Толомео отпил из чашки. – Понимаю, как это может быть для Вас важно… Но после захода солнца глаза напрягать нельзя.
Подумав немного, доктор спросил:
- У Вас в роду кто-нибудь страдал слабым зрением, будучи еще в молодых летах?
Еще древние заметили, что многие болезни передаются от отца к сыну, но каким образом это происходит, оставалось загадкой. Тем не менее, даже будучи ограниченным в знаниях как человек своей эпохи, Орсо намеревался сделать для Амедео Саличи все, что в его силах.

Отредактировано Толомео Орсо (2011-10-04 12:38:01)

+1

19

- Благодарю вас, - Амедео, несколько удивленный такой деловитостью, все же не стал препятствовать беглому осмотру. В самом деле, доктору Орсо было виднее, во всех смыслах.
- Очки… - повторил Саличи несколько рассеянно, а потом вдруг спохватился. – Как ограничить? Насколько? – голос звучал так, будто священника пытались лишить самого дорогого. И в самом деле, как он мог ограничить себя в чтении? Или не писать? Это все равно, что лишить живое существо воздуха, вынуть рыбу из воды. Конечно, Саличи был далек от паники, но весьма заметно забеспокоился. Разумеется, он понимал, что такое врачебные рекомендации, но уж лучше глотать яд, если бы таковой понадобился для лечения.
Тяжело вздохнув, прете Амедео ответил на вопрос доктора:
- Насколько мне известно, нет. А это как-то может быть связано?
В отличие от древних  и нынешних людей врачебной профессии, Саличи таким вещам значения не придавал. Отец, мать и брат его отличались отменным здоровьем и никогда на близорукость не жаловались.
За окном продолжал звенеть шумный венецианский день. Мысленно Саличи благодарил Бога за помощь и самую малость негодовал от того, что медицина не всегда соседствует с приятным. Стараясь поскорее перевести тему, священник спросил:
- Может быть, еще чаю?
Эта простейшая уловка в попытке перевести тему и избежать назначений, увы, была как на ладони.

+1

20

Волнение Амедео Саличи не показалось доктору смешным или нелепым, оно скорее вызвало безобидное любопытство: почему для священника настолько важны чтение и письмо, что он ради них готов позабыть о своем здоровье?
Толомео смутно ощущал какую-то схожесть со своим новым знакомым и даже, можно сказать, некое родство. Чем дольше они разговаривали, тем сильнее становилось это чувство.
Но было и то, что заставило доктора улыбнуться. Орсо кивнул, придвинув свою чашку к чайнику, но, несмотря на несколько наивную уловку Саличи, от основной темы не ушел.
- Некоторые доктора считают, что многие болезни передаются человеку по наследству, как имущество, и я склонен верить в эту теорию, потому что она подтверждается наблюдениями. Но почему так происходит, я, увы, объяснить не могу. – Честно признался Толомео. Ему за его жизнь ни раз доводилось морочить людям головы и разыгрывать роль всезнающего мужа, но в обществе священника этого делать не хотелось, да и не было надобности.
- Что ж, выходит, все дело лишь в том, что Вы не бережете свои глаза, прете. Между тем, если не ограничить себя, в последствие можно совсем потерять зрение. Понимаете? – Строго спросил доктор, но в следующее мгновение тепло улыбнулся. – Речь не идет о полном отказе от чтения и письма. Конечно, это было бы трагедией для образованного человека. Я говорю лишь о том, чтобы заниматься этим в светлое время суток, обязательно давая глазам отдых.
Толомео сделал паузу и, решившись, спросил:
- Признаться, Ваше беспокойство меня заинтересовало. Позвольте мне полюбопытствовать, прете, что Вы пишите? Тексты проповеди или, быть может, теологический труд?

+1


Вы здесь » Авантюрная Венеция » Межвременье » 10.06.1739. Сан-Поло. Chi non ha testa ha gambe