Авантюрная Венеция

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Авантюрная Венеция » Частные владения » 23.05.1740. Казино Оттобони. Uno chi fa il letto deve trovarsi in esso


23.05.1740. Казино Оттобони. Uno chi fa il letto deve trovarsi in esso

Сообщений 1 страница 20 из 27

1

1. Название: Uno chi fa il letto deve trovarsi in esso (Кто застилает постель, тот в ней и спит).
2. Дата: 23 мая 1740 года, вечер.
3. Место: казино, принадлежащий синьору Оттобони.
4. Действующие лица: Грациано Оттобони, Бьянка Контадино.
5. Краткое описание: Бьянке надлежит прислуживать господам во время одного из вечеров в казино синьора Оттобони. Девушка наивно полагает, что в этом нет ничего необычного. Вечер оборачивается неприятностью.

0

2

Платье, которое девушке было велено надеть, решительно ей не нравилось. Слишком... слишком непривычное, что ли... Бьянка так и не смогла подобрать подходящего слова для описания своего отношения к этому наряду. Нет, безусловно, оно было красивым: и ткань такая нежная и на ощупь приятная, и вышивка тонкая. У неё отродясь такого богатства не было. Впору радоваться обновке и благодарить хозяина, столь расщедрившегося на какую-то безграмтоную горничную, но на душе у Бьянки было неспокойно.
Что за странный такой ужин, во время которого нельзя прислуживать в её обычном платье? Оно, конечно, не такое роскошное, да ведь и она не благородная дама, чтобы щеголять в шелках. Да и потом, от неё и требовалось-то всего-ничего: принести да подать. Разве нужно для этого так выряжаться? Впрочем, господам явно виднее, как заявил синьор Пасквино на робкие возражения Бьянки. А потому горничной оставалось только помалкивать и делать, что приказано.
В назначенное время девица робко заглянула в зал, где собрались гости. Казалось бы, всего-то делов - обойти присутствующих с корзинкой засахаренных фруктов, да она за последний месяц со счёта сбилась, сколько раз прислуживала за столом! Только вот не в таком открытом платье... "И даже платком не прикрыться, и юбку не одёрнуть", - с досадой подумала Бьянка, наконец-таки решившись зайти в комнату.
Правда, увиденное прямо с порога тут же заставило девушку забыть о собственном не очень приличном виде, потому что по сравнению с дамами, которых синьор Оттобони пригласил на свой ужин, одета она была словно монашка. Раньше скромной рыбацкой дочери и в голову не могло прийти, что может найтись порядочная женщина, которая рискнёт появиться перед людьми с, прости Господи, голой грудью. О чём же думал её хозяин, когда приглашал всех этих синьор? Что скажут люди, когда узнают, что она прислуживает у человека, в гостях у которого бывают такие дамы?
Бьянка так и не решилась пройти дальше порога, застыв с перевитой лентами корзинкой в руках, будто бы действительно превратилась в фарфоровую куклу. Сейчас испуганной наивной девице больше всего хотелось выбежать вон, чтобы не увидеть чего дурного, но и ослушаться приказа она тоже не решалась, потому как кто ещё возьмёт на работу такую неумёху? А ей же надо семью кормить... Так и не придя к однозначному решению, девушка кинула на синьора Оттобони вопросительный и вместе с тем отчаянный взгляд, словно прося совета, как ей поступить.

Отредактировано Бьянка Контадино (2011-08-10 21:29:03)

+1

3

Шестнадцатилетний Джованни не в первый раз прислуживал во время подобных сборищ и давно привык выходить к гостям то с фиговым листком на причинном месте, то в богато украшенной ливрее, то в короткой тунике, подпоясанной золотым шнуром, в зависимости от того, как хотел синьор Оттобони, и как было обставлено очередное празднество. Хозяин был добр, хорошо платил, и Джованни не видел ничего дурного в том, чтобы быть ласковым с ним и некоторыми из гостей, если те делали ему жест, означавший просьбу подставить рот или зад.
Сегодня Джованни нарядили пастушком. В пару ему хозяин зачем-то подобрал простушку Бьянку, которая хоть и была хороша собой, но явно ничему не обучена. Пасквино строго-настрого наказал юнцу держать язык за зубами. Поразмыслив над этим, парень решил, что это не его дело, хотя и было любопытно – зачем для этих целей собирались использовать хорошенькую горничную, если в услужении было несколько умелых и бойких девиц, которые не только отменного готовили, стирали и прибирали, но и кое-что смыслили в интимных забавах.
В зале, где пировали гости, было жарко. После обильного ужина, дамам и кавалерам были предложены фрукты и вино. Грациано, таким образом чествовавший одного из приятелей, нотариуса Грассо, сорокалетнего, порядком истаскавшегося импотента, был доволен. С Грассо их связывали не только деловые отношения, но и любовь к томным юношам и невинным девицам.
Когда на пороге в нерешительности появилась Бьянка, наряженная пастушкой, синьор Грассо, воспылал вполне естественным желанием и невольно закусил губу. Хозяин казино, заметив, как замешкалась прислуга, махнул рукой:
- Пойди сюда, хорошая моя! Ну же! – Оттобони широко и ласково улыбнулся Бьянке и, знавшему нравы хозяина Джованни, стало еще более любопытно, что задумал нобиль. Замерев с кувшином рядом с сорокалетним распутником, паренек стрельнул глазами, а потом щедро налил тому вина. Грассо вытер салфеткой подбородок от жира и начал меленько и нервно колотить по плиточному полу носком украшенного аляповатой пряжкой башмака.

+1

4

От ободряющего кивка хозяина Бьянке ни капельки не полегчало. Она и сама не могла понять, чего так боится, ведь это не её же грудь была выставлена на всеобщее обозрение. Правда, находиться среди этих девиц тоже было грешно, бедняжка даже не знала, как признаться в этом на исповеди, и от одной мысли, что придётся каяться в подобном, щёки девушки покрылись густым румянцем. Да и после прямого приказа синьора Оттобони незаметно выскользнуть обратно уже точно не получится.
А потому молодой горничной не оставалось ничего иного, как, тихонечко вздохнув, приблизиться к хозяину и, как ей показалось, ужасно неуклюже протянуть корзинку с засахаренными фруктами. "Бог мой, это мне что, придётся сейчас подходить к каждому?" - внезапно подумала Бьянка и от этого засмущалась ещё больше.
Словно забыв о присутствии своего работодателя, который запросто мог посчитать подобное поведение горничной неприемлемым, девушка принялась с любопытством, не отменявшим, впрочем, давешнего смущения, разглядывать присутствующих за столом. Раньше Бьянке не доводилось видеть столько кружева, вышивки и даже переливающихся камней за раз. Нет, она, конечно, знала, что богачи утопают в роскоши и ни в чём себе не отказывают, ведь и в доме у синьора Оттобони было полно всяких удивительных и наверняка безумно дорогих вещиц, но от такого великолепия просто глаза разбегались.
Через какое-то время, показавшееся Бьянке вечностью, она вспомнила о своих обязанностях и вновь опустила испуганные глаза на хозяина, на этот раз уже не столько смущаясь своего внешнего вида и царящей вокруг атмосферы, сколько опасаясь, что благодаря собственной нерасторопности и медлительности может потерять работу.
- Синьор желает, чтобы я обошла с корзинкой гостей? - почти шёпотом спросила она. От смешка, вырвавшегося из уст юноши, прислуживавшего сидевшему рядом господину, девушка смутилась и покраснела ещё больше. Разве она сказала или сделала что-то не то? Ну да, манерам её никто не учил, но разве ж она виновата, что робеет от одного вида этих господ и полуголых девиц?

+1

5

Грациано не любил повторять дважды. Когда же Бьянка спросила о том, чего желает хозяин, улыбка наблюдавшего за всем Джованни сделалась шире. Он знал, новенькой прислуге влетит. Однако вопреки его ожиданиям, хозяин мягко улыбнулся, ободряюще кивнул и негромко сказал:
- Ты все верно поняла, моя дорогая, - легким жестом он указал на гостей, сидевших за столом, приглашая девушку пройтись с корзинкой, ручка которой была перевита атласными лентами.
Джованни такой поворот событий не понравился. Готовый позлорадствовать, он остался без своего развлечения и с досады чуть не перелил гостю вина.
- Смотри что делаешь! – взвизгнул Грассо, которого одолевала совсем другая напасть. В нетерпении ожидая, когда девица с корзинкой подойдет к нему, нотариус облазал губы.
Наблюдая за этим, Оттобони подпер тыльной стороной ладони подбородок, думая о том, что гостю достанутся фрукты, но никак не девица.
Бьянка вызвала возгласы восхищения не только у мужчин, но и у женщин. Девушка была свежа как цветок, простодушна как лань и как голубка невинна. Нобиль знал, что многие будут облизываться на этот лакомый кусок, гадая, что он задумал. И от того дразнить эту кучку развратников было еще приятнее.
Одна из стареющих дам, со скукой на выбеленном пудрой лице, теребила каплевидную жемчужную серьгу. Рядом с ней сидел молоденький чичисбей, который был ничем не лучше собачки болонки – заглядывал в рот, когда того хотела синьора, обмахивал ее веером, говорил на ушко не блещущие изяществом колкости. Однако когда он позволил себе заметить, что девица слишком уж неуклюжа, дама внезапно огрызнулась на него, заявив, что молодости не нужна огранка.
Вдова патриция с нескрываемой завистью вспоминала свои шестнадцать лет и атласные подвязки с белыми и розовыми лентами, которые она тайком демонстрировала  кузену.

Отредактировано Грациано Оттобони (2011-08-13 16:44:15)

+1

6

Услышав подтверждение приказа, Бьянка едва слышно вздохнула. Она и сама не могла сказать, почему гости синьора Оттобони так смущали её, и дело было не только в полуобнажённых девицах. Мысль о том, что придётся предлагать фрукты и им, лишь добавляла смущения, от которого, кается, горничная покраснела уже с головы до пят.
Но делать было нечего. "Да не съедят же они тебя!" - подумала девушка, досадуя на собственную непонятно откуда взявшуюся робость, и осторожно, будто бы ступала по яичной скорлупе, пошла вдоль стола, предлагая гостям засахаренные фрукты.
Как не убеждала себя Бьянка, что виной всему её мнительность, не чувствовать на себе внимательные и до ужаса неприятные взгляды она не могла. А потому инстинктивно старалась держаться подальше, протягивая корзинку на вытянутой руке, будто бы предлагала господам самую настоящую отраву, тогда как совсем недавно гадала, останется ли в корзинке хоть что-нибудь, и позволят ли ей забрать эти остатки, чтобы порадовать братишек и сестрёнок.
Медленно двигаясь вдоль стола, Бьянка изредка позволяла себе лишь один беглый взгляд в сторону синьора Оттобони, словно надеялась, что тот внезапно сжалится над "пастушкой" и позволит ей покинуть залу. Но нет, казалось, хозяин наблюдал за происходящим с нескрываемым удовольствием и явно не собирался отпускать не в меру разволновавшуюся прислугу.
Однако же ни одна пытка не может продолжаться вечно. Конец противоположного края стола казался девице чуть ли не вратами Рая. Возможно, больше от неё ничего и не понадобится, и можно будет идти домой. Точнее, не домой, а к синьору Оттобони, Пасквино сказал, что сутра нужно будет сделать кое-какую работу по дому. Что ж, в любом случае, это привычнее,  чем то, что приходится делать сейчас.
От подобных мыслей Бьянка слегка успокоилась, немного расслабилась и даже смогла вполне приветливо улыбнуться весьма упитанному господину, что сидел неподалёку от хозяина и сейчас запустил унизанные перстнями пальцы в протянутую корзину. Правда, буквально в следующее мгновение девушке пришлось убедиться, что недаром она всё это время была настороже. Вышеупомянутый синьор, оставив в покое корзинку и наградив "пастушку" взглядом, который слишком поздно напомнил той о торговце сукном, к которому девушка когда-то пыталась устроиться в лавку, неожиданно схватил её за руку и потянул на себя, явно намереваясь усадить добычу к себе на колени.
От неожиданности и испуга Бьянка пронзительно вскрикнула, чем вызвала лишь довольные смешки со стороны прочих гостей. Сама же она, изо всех сил стараясь высвободить запястье, с мольбой во взоре повернула голову к синьору Оттобони в надежде, что тот не даст в обиду свою служанку.

+1

7

Довольный тем, что схватил добычу, Грассо надкусил засахаренный персик и потащил Бьянку к себе в намерении поцеловать. Молоденькая служанка ожидала защиты хозяина, и Оттобони был намерен ее дать, но вовсе не потому, что беспокоился о чести девицы. Просто это было не то развитие сегодняшнего увеселения, которое он предполагал.
- Наряд сатира был бы Вам к лицу, синьор Грассо, - мягко заметил хозяин казино.
Нотариус замер, но прислугу не отпустил. Облизав губы, он сосредоточенно насупился.
- Отпустите, нашу прекрасную нимфу. Разве Вы не видите, что пугаете ее? – Грациано медленно повернул в руке бокал, в котором было чуть терпкое, сладкое, почти черное вино. И хоть голос нобиля звучал тихо, а улыбка была любезна, заступничество это более походило на защиту хищником добычи. Грассо, ожидавший какого-либо эротического подарка, был вынужден отступить.
- Подойди сюда, Бьянка, - бросил Грациано следом перепуганной девушке.
Пальцы Грассо разжались, и он вцепился в персик с еще большим ожесточением. Оттобони сегодня не был склонен разбрасываться такими благами. Заслуги синьора Грассо были велики, но не настолько, чтобы делать ему столь  щедрые подарки.
- Выпей со мной вина! – нобиль подал знак Джованни, и тот был вынужден наполнить бокал для Бьянки. Грациано запустил ладонь в корзинку, в которой лежал последний, покрытый глазурью персик с красным, румяным бочком. - Прости синьора Грассо, красавица. Перед тобой, как перед этим лакомством очень сложно устоять, - с этими словами Оттобони протянул девушке персик. Джованни, завидовавший такому вниманию, подал ей бокал вина.

+1

8

Радость от того, что хозяин не дал её в обиду, быстро сменилась новым приступом волнения и смущения. Час от часу не легче! И зачем синьору Оттобони нужно было уделять ей столько внимания? Теперь уже точно нельзя было списать любопытные и насмешливые взгляды присутствующих на собственную мнительность - Бьянка мгновенно стала центром всеобщего внимания.
Правда, невзирая на то, что горничная мечтала сейчас только об одном, а именно, о том, чтобы оказаться как можно дальше от этих людей, ослушаться хозяина она не посмела, хотя бы потому, что и правда была благодарна за избавление от этого страшного синьора.
Как только пальцы толстяка разжались, девушка сразу же отскочила как можно дальше, чем вызвала лишь новые смешки у собравшихся. "Да что я такого сделала? Можно подумать, они бы так не поступили, если б их начал лапать первый встречный!" - в отчаянии подумала Бьянка, изо всех сил стараясь не допустить того, чтобы подступившие к глазам слёзы потекли по щекам. Потому как ну кому нужна хнычущая по пустякам прислуга?
От хозяина девушка ожидала выговора (потому как подавальщица должна быть незаметной, а не верещать во весь голос, будто её режут), приказа пойти проч, нового задания, да чего угодно, только не того, что предложил ей синьор Оттобони. Бьянка никогда в жизни не пробовала вина, и сейчас, глядя на посверкивающий в руках слуги бокал, снова не знала, как ей поступить. Отказываться было страшно, но пить с хозяином, когда она всего лишь простая служанка, да ещё на глазах у всех этих господ... Это было неправильно. Девушку с детства учили, что каждый должен знать своё место, чтобы тебе на том свете зачлось. А потому лакомиться засахаренными фруктами должны гости, а она должна их разносить и не желать больше того, что даровал Господь.
- Синьор очень добр ко мне, но я не заслуживаю таких слов и милостей, - почти прошептала вконец запутавшаяся Бьянка. Она не кокетничала и не лукавила, она и правда не считала себя красавицей, а, следовательно, не могла посчитать слова Оттобони ничем иным, как насмешкой над неграмотной служанкой.

0

9

- Ешь и пей, - спокойно ответил Оттобони, прямо глядя на девицу. – Кому и что, решаю я, - и хоть голос нобиля  звучал обманчиво спокойно и мягко, по настойчивости можно было понять, что дальнейших возражений он не потерпит.
Грассо вытер о салфетку липкие от сиропа руки. Пожилая вдова покачала головой и негромко вздохнула. С тоской посмотрела на молодого чичисбея, сопровождавшего ее.  Подумала о том, что ее кавалер был отлично выдрессированной… тряпкой, вскинула руку и воскликнула:
- Говорят, кто ест персики, тот остается вечно молодым! Жаль, я узнала об этом поздно!
Кое-кто из гостей оценил эту грустную шутку со снисходительной улыбкой.
- Последний! Последний плод юности! – добавила венецианка и после показательно поцеловала в гладкую щеку молодого, щеголеватого дурака с отличными манерами, который всюду сопровождал ее.
- Отдайте его мне, уж я-то знаю, что  с ним делать!  - донеслось с другого края стола. Пышногрудая блондинка с ясными голубыми глазами надкусила свой персик так, будто страстно целовала его.
- Нет, он предназначен пастушке… - вздохнул худощавый молодой мужчина  в темно-синем камзоле. – Что очень жаль! Но я бы не прочь его с ней разделить! – глядя на смущенную Бьянку он подмигнул ей.
Грациано цыкнул, обводя взглядом собравшихся, и покачал головой, вновь протянув девушке персик.
- Не заставляй меня ждать, Бьянка.

Отредактировано Грациано Оттобони (2011-08-16 01:46:11)

+1

10

От всех этих комментариев служанка смутилась ещё больше, хотя, казалось бы, куда уж. Бедняжке хотелось провалиться сквозь землю, только бы все эти люди не рассматривали её так пристально, не смеялись над ней. В конце концов, да что в ней может быть особенного? С чего вдруг она им всем сдалась?
Но спорить с синьором Оттобони было бы полнейшей глупостью. При всей любезности и обходительности последнего, как-то само собой подразумевалось, что его приказы и желания не подлежат обсуждению. Да и, если задуматься, ничего такого ужасного от неё и не требовали.
Едва заметно кивнув, Бьянка протянула руку к персику и осторожно, будто бы боялась об него обжечься, поднесла ко рту. Глазурь за то время, что она разносила фрукты, слегка подтаяла, а потому пальцы и губы девушки в мгновение ока стали липкими. Персик был едва надкушен, когда служанка вспомнила, что ей было приказано ещё и выпить вина.
Родители всегда говорили, что этот напиток не для порядочных девушек, но разве можно было ослушаться? Мысленно напомнив себе о том, чтобы покаяться на исповеди ещё и в этом грехе, Бьянка поставила на пол увитую лентами корзинку и взяла в руку переливающийся в свете свечей бокал. Ещё немного помедлив, горничная вновь бросила неуверенный взгляд на хозяина, будто бы ждала, что он смягчится и изменит решение.  Но его выражение лица ясно давало понять, что "пастушка" и так испытывает его терпение слишком долго, а потому она поспешно поднесла бокал к губам и от испуга не пригубила его, как изначально собиралась, а сделала довольно большой глоток. От неожиданности и непривычно терпкого вкуса Бьянка закашляла и поспешила поставить остатки вина на стол, чтобы, не дай Бог, не уронить хозяйское добро. Приказ синьора Оттобони она выполнила, а потому надеялась, что на сегодня все её переживания подошли к концу.

+2

11

Надежда, тем не менее, не оправдалась. Как только Бьянка поставила бокал на стол, Грациано все тем же тихим и настойчивым тоном сказал:
- Пей еще, - после чего подал знак Джованнии, чтобы тот уделил все свое внимание раздосадованному синьору Грассо, который, наблюдая за тем как девица вкушала «плод вечной юности», перевозбудился и теперь промокал салфеткой раскрасневшиеся щеки и лоб.
Вдова нобиля описала веером дугу и так, чтобы все слышали, вынесла вердикт:
- Прелесть как хороша!
- Если одеть эту девицу в шелк, она будет еще лучше! – смеясь воскликнула блондинка давеча целовавшая персик.
- А если раздеть – будет еще лучше! – засмеялся худощавый господин в темно-синем.
- Вы смущаете ее. Боюсь, что наша пастушка мечтает только об одном – сбежать, - заметил Грациано и, поглядев на нотариуса, добавил, - все потому что синьор Грассо напугал ее.
Затем он поднялся, хлопнул в ладоши и провозгласил:
- Сейчас мы будем играть!
Джованни протянул Бьянке салфетку, чтобы она вытерла руки, затем поднял с пола корзинку, перехватив ее подмышкой. Гости вопросительно воззрились на хозяина казино.
- Мы представим, что мы пастухи и пастушки, и все равны. Бьянка будет играть со мной. Синьоры, выбирайте себе пару! – смеясь, нобиль поднялся из-за стола, избавился от камзола и жюстокора, размотал шарф, бросив его на спинку.  - Пусть музыканты сыграют нам что-нибудь задорное, чтобы веселее было играть, - улыбаясь, нобиль протянул Бьянке ладонь.
Грассо, понявший, к чему клонит хозяин казино, тяжело вздохнул, неловко обнимая за талию Джованни. Из-за ширмы появились еще пара слуг, которые принялись раздавать всем присутствующим венки, сплетенные из искусственных цветов и листьев, крепившихся на тонкой проволоке. Гости брали их в руки, смеясь надевали друг другу.

Отредактировано Грациано Оттобони (2011-08-16 20:06:45)

+2

12

Последующие комментарии вызвали у Бьянки новый приступ смущения и жгучего стыла, а пожелание раздеть, высказанное одним из гостей, и вовсе довело до слёз, которые вот-вот готовы были закапать из глаз. Девушка никак не могла понять, каким образом дала повод так относиться к себе, ведь она старалась лишь честно выполнять свои обязанности, делала, что ей велят, так за что теперь все эти насмешки?
Второй глоток и глотком назвать было нельзя. Памятуя о неприятном терпком вкусе и кашле, служанка лишь едва дотронулась губами до содержимого бокала и тут же поставила его обратно на стол, благо, синьор Оттобони уже переключился на другую забаву. Каково же было её удивление, когда буквально в следующее мгновение выяснилось, что и тут она будет вынуждена принимать участие.
Уставившись на хозяйскую ладонь так, будто бы сам дьявол протягивал ей свою руку, намереваясь утащить в преисподнюю, Бьянка в ужасе попятилась на несколько шагов. Не думает же синьор, что она обучена благородным танцам! Или он намеренно хочет опозорить её ещё больше? За что, бедная "пастушка" никак не могла понять.
- Синьор Оттобони, пожалуйста, не смейтесь надо мной! Вы же не можете всё это серьёзно... Я же... я всего... - она так и не договорила, вспомнив, как не понравилась хозяину попытка отказаться от вина.
Но и протянуть ему руку тоже было совершенно невозможно. Что бы сказала матушка, если б увидела сейчас свою дочь! В неприлично коротком платье, среди девиц сомнительной репутации, пьёт вино и ведёт себя, словно она ровня всем этим разряженным господам. Не для того она воспитывала Бьянку в доброй католической вере! От одной мысли об этом хотелось, как верно заметил синьор Оттобони, убежать как можно дальше.

+1

13

Гости восприняли пожелание хозяина как должное. Каждая оргия начиналась с предложения «поиграть», и чем дальше «играли» синьоры, тем откровеннее и разнузданнее становились их игры. Грациано же частенько призывал всех забыть о стыде и предаваться удовольствиям так, как делали это древние римляне или греки, которые, несомненно, знали толк во всевозможных эротических забавах.
Оттобони был чужд морали и не видел в притворной скромности никакой благодетели. И в самом деле, не лучше ли признать, что человек слаб, похотлив, алчен и извращен, и со знанием этим предаться сладострастию, не мудрствуя лукаво?
Однако скромность и простота Бьянки притворными не были, и потому еще больше привлекали Оттобони. Испуг девушки только усиливал интерес нобиля, желание убежать распаляло страсть, а потому сделав два решительных шага, Грациано попросту подхватил свою «пастушку» на руки.
- Не бойся. Я буду твоим пастушком. Зови меня Марко, моя дорогая, - и с этими словами, нисколько не раздумывая, он поцеловал Бьянку в щеку, водрузив на ее голову венок.
В это время гости синьора Оттобони, уже привычные ко всевозможным забавам, принялись оказывать друг другу пока еще скромные знаки внимания, выражавшиеся в церемонных поцелуях щек и рук.
Музыка, торжественная и неспешная, ненадолго смолкла, чтобы затем зазвучал нежный голосок флейты. Пожилая вдова нобиля охнула, когда в центре залы появились трое молодых людей, обнаженных по пояс, наряженных сатирами. Послышались восхищенные возгласы, дамы хлопали в ладоши от восторга. Хитрец Джованни, улучив момент, потянул за собой синьора Грассо, вынуждая того первым пуститься в пляс.

+1

14

Бьянка в ужасе взвизгнула, оказавшись на руках синьора Оттобони. Ей и в голову не могло прийти, чем она могла спровоцировать подобное поведение со стороны хозяина: всегда скромна и старательна, слова лишнего или поперёк не скажет, за что же он теперь так с ней?
Небрежно надетый венок съехал набок, глубокий вырез был, по мнению горничной, непозволительно близок к мужскому лицу, подол  и без того короткого платья оказался задран почти до самых колен. Никогда ещё девушке не приходилось испытывать такого стыда! А главное, Бьянка совершенно не понимала, ни зачем всё это, ни как ей теперь восстанавливать своё доброе имя. Да и вообще, возможно ли это после того, как столько народу видели, что она позволяет делать с собой своему хозяину? А как тут не позволить? Синьор Пасквино ещё в первый рабочий день строго-настрого наказал ей ни в чём не перечить синьору Оттобони, потому как больше всего на свете, по его словам, он не переносил дерзкой прислуги.
Но поцелуй в щёку, и вовсе показавшийся вконец перепуганной девушке самым настоящим издевательством, стерпеть покорно уже не получилось. Это ведь было совсем неправильно! Пусть он и хозяин, но всем же известно, что она девушка честная, что с ней так нельзя! Матушка учила, что целовать только жениху можно, а тут - знатный синьор, да ещё и при всех!
Забыв обо всех наставлениях синьора Пасквино, Бьянка начала отчаянно брыкаться, уже не обращая никакого внимания на царившее вокруг веселье. Извивалась в руках Оттобони, точно уж на сковородке, в страхе и отчаянии повторяя со слезами в голосе, чтобы тот пустил её.

+1

15

Танец сатиров окончился быстро и нелепо. Визг горничной нобиль оценил как доказательство своей победы. Тщетно пытаясь вырваться, она только усугубляла свою безрадостную участь. Гости, наблюдая за этой сценой, стали потешаться над простотой «пастушки», которую выбрал Грациано.
- Смотрите, синьор, как бы она не выцарапала Вам глаза! – завистливо предостерег Грассо. О том, что сам он мечтал, чтобы темноглазая красавица оказалась подле него, нотариус умолчал, однако это и без слов было яснее ясного.
Упрямство девицы только раззадорило Грациано. Чувствуя ее отчаяние и страх, он ощутил еще большее возбуждение и почти звериное желание обладать. 
Словно обручем сдавило виски. Бледные, гладко выбритые  щеки нобиля как будто даже порозовели. Особенно сильно бросало в жар от слез. Эти мольбы синьор Оттобони готов был слушать вечно, ибо сейчас Бьянка была так хороша собой, как ни одна куртизанка Венеции. И так же, как хороша, девица была невинна. Последнего уж точно у куртизанок не найдешь.
Ненадолго отпустив девицу, он перехватил ее запястье. Обычно безразличный, Оттобони сейчас преобразился, став напористым и решительным. И если несколько мгновений назад, до того, как Бьянка начала сопротивляться, он был обходителен и ласков, то теперь от ложной любезности не осталось и следа.
- Что ж, выходит твой пастушок тебе не мил? – произнес Грациано с деланным недоумением, а после тихо рассмеялся. Ответом на мольбы несчастной девицы был требовательный, жадный и довольно грубый поцелуй. Он делал это будто бы назло, продолжая расстраивать девушку. То ли хотел видеть больше слез, то ли ожидал продолжения не слишком приятной сцены, которая меж тем весьма раззадоривала аппетит гостей, одаривавших щедрыми ласками друг друга.
Станцевав танец и сидя теперь у ног Грассо, Джованни, которому нотариус грубой лаской вцепился в кудри, в нетерпении сжал кулаки. Юноша ждал, когда глупая Бьянка получит по заслугам за то, что весь вечер хозяин и его гости обращают внимание только на нее.

Отредактировано Грациано Оттобони (2011-09-03 16:06:06)

+1

16

Если синьор Оттобони желал ещё больше напугать свою служанку, то трудно было бы придумать что-то более действенное, чем этот грубый поцелуй. Впрочем, не было никакой гарантии, что хозяин ограничится лишь этим, слишком часто за сегодняшний вечер Бьянка надеялась на избавление. И каждый раз совершенно напрасно.
Сомнений в том, что её принимают за девицу определённого сорта, больше не было. Причина этой дикой несправедливости уже была не столь важна. На второй план отступило даже главное опасение - потерять работу. Это потом, когда её выкинут на улицу, Бьянка, может, и пожалеет о своём поведении, потому что опять станет нечем кормить братьев и сестёр, но сейчас она боялась и переживала только за себя.
Панический страх заставил забыть и о насмешках и похотливых взглядах гостей. Единственную и главную опасность представлял хозяин, и Бьянке казалось, что больше в комнате и не было никого, а синьор Оттобони, сжимавший запястья так сильно, что девушке мерещилось, что она вот-вот услышит хруст собственных костей, и вовсе представлялся до смерти перепуганной служанке чуть ли не посланником сатаны, явившимся перед ней за какие-то неведомые грехи.
Отчаянное сопротивление не привело к каким-то результатам, яростные крики на деле оказались лишь невнятным мычанием. И тогда вконец перепуганная и готовая буквально на всё, чтобы её оставили в покое, Бьянка сделала то, что при других обстоятельствах не позволила бы себе ни за что на свете, а именно, перестала вырываться и внезапно изо всех сил сжала челюсти, прикусывая губу синьора Оттобони и практически не замечая вкус чужой крови.

+2

17

Боль была настолько неожиданной, что застигла возбужденного мужчину врасплох. Благо, укус пришелся на внутреннюю сторону губы, а потому серьезных последствий в том для Грациано не было. Однако сам факт произошедшего, немало задев гордость Оттобони, вызвал почти звериное бешенство. Сплюнув кровавую слюну в сторону, он грязно выругался и, рассвирепев еще больше, нисколько не задумываясь ударил Бьянку по лицу наотмашь.
Грассо выпучил глаза и от неожиданности всплеснул руками. Миловавшиеся гости на несколько мгновений застыли, пытаясь понять, что происходит. Вдова оттолкнула лобызавшего ее любовника и недовольно нахмурилась.
Довольный разыгравшимся скандалом, Джованни тихонько засмеялся в кулак.
- Неблагодарная тварь, - с этими словами  Грациано, и не думавший отпускать жертву и намереваясь нанести очередной удар, дернул Бьянку за руку на себя, однако зачем-то вдруг остановился.
На бледном, перекошенном от злости лице внезапно показалась слабая улыбка. Сплюнув в очередной раз, он передал Бьянку с рук на руки лакеям. Два расторопных и не слишком церемонившихся молодца схватили девицу словно собаки кусок мяса, подмышки, накрепко.
Кто-то услужливо протянул платок. Нехотя поднявшись, Джованни был вынужден бежать за льдом. Пасквино получил распоряжение отправляться за розгами. После того как Грациано нисколько не стесняясь дернул вырез платья вниз, обнажая грудь Бьянки перед собравшимися, гостям было предложено новое развлечение – по очереди наказать провинившуюся. Немного подумав, нобиль добавил:
- Желающие имеют право выкупить девицу на вечер, избавив ее от наказания, - а затем трижды хлопнул  в ладоши. Ответом на перепуганный, злой и отчаянный взгляд Бьянки была новая кривая улыбка.

+1

18

- Нет! Нет, пожалуйста, не надо! - причитала Бьянка, когда Оттобони передавал её лакеям. Щека горела, и весь ужас только что произошедшего начинал постепенно доходить до до смерти перепуганной служанки. Она забыла своё место, позволила себе слишком многое, и теперь, разозлив хозяина, должна была получить сполна. "Но ведь я же не специально, я не хотела, ведь я же не могла..." - мысли путались, девица лихорадочно пыталась найти хоть какой-нибудь выход из отчаянного положения, в которое угодила по собственной глупости.
- Пожалуйста, синьор, не наказывайте меня! Простите! Я не хотела, я же... Я никогда... - поток причитаний превратился в совсем уж звериный скулёж после того, как хозяин выставил на всеобщее обозрение её полную грудь. Девица, кажется, совсем обезумела и уже не могла с уверенность сказать, чего боялась больше, порки или выкупа.
Бьянка всегда была послушной и исполнительной (иначе нельзя, когда ты самая старшая и в ответе за малышей), а потому ничего страшнее материнского подзатыльника за нерасторопность или несильного шлепка пониже спины от отца, чтобы не вертелась под ногами, ей испытывать не приходилось. Именно поэтому предстоящая расправа казалась особенно ужасной. Но и перспектива оказаться в полной власти кого-нибудь из хозяйских гостей совсем не радовала, слишком свежи был в памяти грубые объятия того жирного синьора, что схватил её, когда "пастушка" разносила фрукты. Он и назвал первую цену, как только Оттобони объявил начало аукциона.
- Пожалуйста, пожалуйста, не отдавайте меня им! Всё, что угодно, только не отдавайте! - снова запричитала Бьянка, наивно полагая, что хозяин ценит свою прислугу хотя бы потому, что в противном случае ему придётся искать ей замену.

+1

19

Мольбы девушки не слишком трогали Грациано. Яркая злость сменилась желчной иронией. Как все, оказывается, просто изменить. Говори по-доброму, и будут нос воротить, а стоит пригрозить розгами – и сразу услышишь обещание: «Все, что угодно!».
Теперь это «все» он мог бы взять и сам. Но это было куда менее интересно. Бьянка оказалась несговорчива, хотя ее страх и попытки обороняться весьма раззадорили его. Это было томительное чувство, в котором смешались злость и доходящее до тремора возбуждение.
Нобиль вздохнул, с какой-то невыразимой тоской взглянув на Бьянку. Джованни сунул в руку хозяина пузырь со льдом. Приложив его к губе, Грациано взглянул на толпившихся вокруг «пастушки» гостей. Те, словно на базаре, выкрикивали одну сумму выше другой, и чем дальше, тем больше нобиль понимал, что не хочет отдавать девушку кому-либо из них. Ревновал. Все было отвратительно, и он сам.
Обняв опозоренную и заплаканную «пастушку» за талию, хозяин вечера устало сказал:
- Мало, - слова прозвучали сухо. Он прижался к горничной, почти нежно, щекой к щеке. – Видишь, милая, как мало ты стоишь? Никто не предложит приличных денег. Так что, либо тебя выкупит кто-нибудь из моих дорогих гостей, либо мне придется тебя выпороть, - сказав это, Грациано отстранился.
Торги продолжались, присутствующие участвовали в игре с завидным азартом. Следующий ход был за вдовой патриция, которая видимо решила проявить жалость к бедной девушке. Та вызывала у стареющей дамы ностальгию по бурной молодости. В приступе заботы она подошла к удерживаемой лакеями Бьянке и молча отерла платком щеки.  Наблюдая за этим, Грациано скривил губы в болезненном подобии улыбки. Порой всевозможные сантименты влияли на людей куда как сильнее здравого смысла.

Отредактировано Грациано Оттобони (2011-09-07 14:25:12)

0

20

Бьянку уже била крупная дрожь. Надрывно всхлипывая, она повисла на руках лакеев, словно тряпичная кукла, и мечтала только об одном: всё, что угодно, любое наказание, даже увольнение, только бы Оттобони не отдал её на растерзание всей этой толпе. Почему-то девушка была уверена, что гости способны сотворить с ней что-нибудь пострашнее порки.
- Н-не надо... Я же... Вы же... - снова залепетала она, когда нобиль внезапно оказался позади своей горничной. - Я не хотела причинять Вам вред, просто мне было так страшно, Вы так... так... а я...
Она боялась уже даже этой пожилой синьоры, которая, кажется, единственная из всех присутствующих обладала хоть какой-то человечностью и состраданием, а потому резко дёрнулась, когда та дотронулась до её лица, а потом снова обернулась к хозяину, потому что, невзирая на всё происходящее, всё ещё наивно полагала, что его можно как-то разжалобить.
Вскоре на пороге комнаты возник Пасквино с орудием наказания в руках. Зрелище это повергло Бьянку в ещё больший ужас. Если какую-то секунду назад она была готова на всё, лишь бы не оказаться во власти кого-нибудь из гостей синьора Оттобони, то теперь, глядя на страшные, длинные прутья, начала сомневаться, а так ли уж это страшно - быть выкупленной тем же синьором, что хватал её за руки. Или, может, за неё заплатит эта пожилая женщина? Если она вытерла бедняжке слёзы, то наверняка не станет истязать её.
Словно завороженная, Бьянка не могла оторвать взгляда от Пасквино. От страха перед надвигающейся расправой она снова начала отчаянно вырываться, пытаясь высвободиться из рук лакеев. Делала она это так отчаянно, что один из них даже взвыл от боли, когда будто бы взбесившаяся "пастушка" пребольно лягнула его ногой прямо в голень.

+1


Вы здесь » Авантюрная Венеция » Частные владения » 23.05.1740. Казино Оттобони. Uno chi fa il letto deve trovarsi in esso