Авантюрная Венеция

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Авантюрная Венеция » Частные владения » 25.05.1740. Казино Оттобони. Dove son carogne son corvi


25.05.1740. Казино Оттобони. Dove son carogne son corvi

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

1. Название: Dove son carogne son corvi (Было бы болото, а черти найдутся).
2. Дата: 25 мая 1740 года, вечер.
3. Место: казино, принадлежащий синьору Оттобони.
4. Действующие лица: Грациано Оттобони, Франко Тедески.
5. Краткое описание: Грациано Оттобони через поверенного приглашает певца на камерное выступление. Франко обещана хорошая плата. Не зная во что ввязывается, сопранист принимает приглашение и попадает в неловкое положение.

Отредактировано Грациано Оттобони (2011-08-03 14:43:12)

0

2

- Ну, что Вы сегодня приготовили нам? – синьорина Робертина часто обмахивалась веером, скользя взглядом поверх голов господ  и дам легкого поведения, расположившихся на диванах и креслах вокруг украшенного росписью и резьбой клавесина. Темные глаза блестели в прорезях бархатной полумаски. Лицо самого Грациано было скрыто белой баутой, резко контрастировавшей с темно-алым костюмом. Вырез сливового платья Робертины оказался настолько глубоким, что обнаженная грудь с окрашенными хной сосками была едва прикрыта оборкой кружева. Оттобони нравилось наблюдать, как эти два аккуратных шарика подпрыгивают каждый раз, когда она волнуется как ребенок в ожидании чуда.
- Сюрприз, синьорина, сюрприз, - ухмыльнулся хозяин казино, беззастенчиво глядя не в зарумянившееся лицо Робертины, а на ее прелести, и сделал глоток вина.
Чернокожий карлик обходил гостей, держа на ладони поднос. С одной стороны серебряного диска располагалась  ваза с нарезанными дольками фруктами, и без того сладкими до приторности, с другой – чаша с сиропом, в которой был добавлен лимонный сок. Прятавшие лица распутники макали дольки в сироп и затем кормили этим лакомством друг друга. Иногда сироп попадал на самые неожиданные места, а потому, не желая терять ни капли сладости, сластолюбцам приходилось собирать его поцелуями.
Краем глаза наблюдая за этим действом Грациано ждал появления певца.
Франко Тедески за глаза называли агнцем и потешались над его невинностью. В наличие этого качества у певца, к тому же, кастрата, Оттобони не верил, ибо знал, что многие из них узнавали самые извращенные формы любви уже в раннем возрасте и пользовались определенным спросом, как нечто среднее между мужчиной и женщиной. Более того, многие украшали себя безделушками и вели образ жизни, схожий с тем, который ведут гулящие девки. В общем, Грациано не видел особой разницы между одними и другими, а потому частенько мог перепутать. Но Тедески был особым случаем. Судя по слухам, он не был замечен ни в каких любовных интрижках, исправно посещал храм и не имел покровителя, за счет которого мог бы погрязнуть в разнузданной роскоши, которую большинство исполнителей любили и боготворили куда как больше, чем музыку. Тем интереснее было поймать этого голубка в сети.
За день до этого Пасквино, поверенный Грациано, молодой человек с располагающей к себе внешностью и врожденным навыком плутовства, передал синьору Тедески написанную самыми любезными словами записку, где Грациано просил сопраниста выступить на неком собрании за весьма щедрую плату. На вопрос о том, что это будет за собрание Пасквино уверил певца, что синьор Оттобони соберет небольшой круг гостей, а потому никакой особой торжественности и шумихи не будет. Он не обманул, всего лишь умолчал о некоторых деталях, которые для таких сборищ считались обыденными и были неизвестны Франко в силу его скромности.
- Это и есть Ваш сюрприз? - когда проворная ладошка Робертины уже опустилась ниже живота нобиля, чтобы подразнить мужчину, в залу, сопровождаемый Пасквино, вошел сопранист.
- Да, - расплываясь в улыбке ответил Грациано, сжимая пальцы на запястье пасии.
Публика оживилась, Робертина убрала руку, а хозяин казино поднялся из похожего на трон кресла, чтобы лично поприветствовать певца. Чернокожий карлик с подносом засеменил к синьору Тедески и, встав перед ним, суетливо поклонился три раза. маскированная публика разразилась приветственными аплодисментами.

Отредактировано Грациано Оттобони (2011-08-03 15:27:34)

+1

3

Добавляя последние штрихи к своему образу, Франко размышлял над тем, как его все-таки угораздило согласиться на предложение синьора, зашедшего к нему в гримерную после вчерашнего спектакля. Мужчина назвался Пасквино и передал Франко письмо с предложением выступить на частном собрании. Такие предложения всегда льстили певцу, однако на них он всегда отвечал отказом. Будучи наслышанным о том, что такие мероприятия чаще всего бывают далеки от понятия «культурные вечера», Тедески всячески сторонился таких сборищ. Однако в этот раз, он изменил своему принципу. Почему? Может быть виной тому гонорар, который ему был предложен или же ярое красноречие поверенного? А может быть в нем заговорил человек, жадный до оваций и ценных знакомств, которые чаще всего находятся именно в таких скромных компаниях. Как бы там ни было, Франко задавил в своем сердце тревожное чувство и в назначенное время уже ожидал Пасквино, любезно согласившегося проводить певца в казино. 
Тедески не видел еще никого из гостей, не видел и хозяина дома, однако за плотно закрытой дверью комнаты, которую ему предоставили, чтобы переодеться и настроится на нужный лад, он слышал голоса и смех, пусть небольшой, но наверняка благодарной аудитории. Для сегодняшнего вечера он приготовил двадцатиминутное выступление – арию Серпины из оперы «Служанка-госпожа». Женскую партию он собирался исполнять не впервые. Еще в Неаполе ему часто доставались женские роли, которые он с успехом исполнял благодаря своему удивительному голосу. Опера «Служанка-госпожа» ему очень нравилась, а образ Серпины приводил его едва ли не в восторг. Ему было легко играть очаровательную Серпину. Не смотря на свою застенчивость, он тонко чувствовал персонажа, в точности передавая присущее служанке кокетство и буйство характера. Сегодня от него не требовали актерских навыков, однако Франко решил выйти на публику в образе. На нем было длинное, но едва достающее щиколотку простое бежевое платье, плотные чулки и туфли на невысоком каблуке. Волосы были уложены в слегка небрежную прическу, которую выгодно дополняла темно-коричневая шляпка. Завершал образ легкий макияж, благодаря которому его легко можно было бы спутать с молодой синьориной.

- Синьор Тедески, гости уже собрались и ждут, - сообщил Пасквино, зайдя в комнату, где прихорашивался певец.
- Иду, - коротко ответил Франко, поднимаясь на ноги и оправив подол концертного платья.

Зала была достаточно большой и богато обставленной. Гостей было не много и не мало – все места были заняты. Женщины и мужчины, были в чудесных нарядах и карнавальных масках. Они смеялись, пили вино и  ели сладости. Однако, подойдя чуть ближе, Франко разглядел то, что сперва не заметил, будучи ослепленным ярким светом свечей и блеском драгоценностей, украшавших шеи и запястья, собравшихся здесь дам. Вертеп. Собравшиеся люди вели себя непристойно и дико. Они оголялись и трогали друг друга за причинные места не стесняясь ни друг друга, ни Господа Бога.
Лицо Франко моментально залил румянец, который удачно скрыл макияж. Певец хотел было развернуться и уйти, но как только он оказался в поле зрения господ и первая же маска встала чтобы поприветствовать его, весь зал разразился пламенными аплодисментами. Тедески замер на одном месте. Его нерешительность легко можно было списать на неожиданность ситуации. Грохот оваций все же заставил его очнуться и помедлив мгновение, Франко улыбнулся и едва заметно поклонился публике. Уходить было нельзя. Он не хотел, чтобы его прослыли трусом и глупцом.
- Рад приветствовать вас, синьоры и синьорины! – ладони в один миг взмокли, волнение мешало думать и говорить. Ему было противно находится со всеми этими людьми, однако продолжал улыбаться, неумело скрывая растерянность и испуг.
- Я спою вам арию Серпины из прекрасно оперы «Служанка-госпожа». Надеюсь, все останутся довольны, - стараясь не смотреть ни на кого из гостей, он оглянулся, чтобы поискать человека, который будет ему аккомпанировать. От сладостей, которые ему предложи карлик, Франко вежливо отказался.

Отредактировано Франко Тедески (2011-08-03 21:53:22)

+2

4

Появление певца еще больше распалило царившее в зале возбуждение. Все с интересом смотрели на синьора Тедески, который сейчас выглядел как хорошенькая женщина.  Восхищенный шепот прокатился как шелест ветра. Робертина в нетерпении облизала губы. Когда, семеня, карлик подошел к ней, женщина опустила дольку персика мимо чаши с сиропом. Глубоко вдохнула и томно выдохнула.
Грациано счел сценический наряд Тедески весьма пикантным и то, что певец хотел как можно выгоднее показать роль и исполнить арию, расценил по-своему. Однако от внимательного взгляда нобиля не укрылось смущение, которое Франко старательно скрывал. Заминка выдала его с головой, и Грациано на мгновение стал ироничен, сощурил глаза, пристально разглядывая кастрата сквозь прорези бауты. Ангелок явно не предполагал, куда попадет, и для него то, что являлось для Грациано обыденностью, выглядело пугающе. Так поначалу было со многими простофилями, однако, почуяв вкус удовольствия, они быстро смекали, что к чему и, распробовав, развлекались от души. Иные были ненасытны как звери, а кто-то погибал от пресыщения. Но для чего еще жить, как не для собственного удовольствия?
Синьор Оттобони, поаплодировав вместе со всеми, вернулся в свое кресло. Робертина, прильнув к плечу, жарко зашептала ему на ухо о том, что певец обязательно должен остаться и провести с ними весь вечер. Слуги начали обносить гостей новой порцией вина, и тем, кто протрезвел, суждено было снова оказаться пьяным.
Двое молодых повес, не старше семнадцати лет, устроившихся в обнимку на заднем ряду кресел, во всю обсуждали, какие могут быть подвязки у «Серпины». Их интересовала отнюдь не музыка, а ее исполнитель. Тот был хорош собой, достаточно миловиден, чтобы привлечь внимание как женщины, так и мужчины. Платье удивительно шло ему к лицу, и в нем кастрат не выглядел нелепо.
Разговор с Тедески Грациано оставил на потом, представив Франко высказаться при помощи другого языка.
Из небольшой компании полуобнаженных дам, как из волн морских, выбрался музыкант, оправил полы камзола и, готовый услужить, направился к клавесину. Поскольку программа представления была оговорена заранее, то отыскать партитуру не составило труда. Ее по просьбе подал один из слуг. Усевшись на стул с изогнутыми ножками в виде позолоченных растительных завитков, музыкант снял маску, открывая серое, со следами многочисленных запоев, лицо.  Кивнул, давая понять, что готов аккомпанировать.
- Ох… - вздохнула Робертина и прикусила губу как будто бы от снедавшей ее страсти.
Грациано, опершись на подлокотник, подпер тыльной стороной ладони острый подбородок.

Отредактировано Грациано Оттобони (2011-08-04 13:44:54)

+2

5

Тихий шепот прокатился по зале. На задних рядах послышались приглушенные смешки. Франко готов был провалиться на этом самом месте. И наряд его теперь не казался певцу уместным. Неловкость моментально сковала его, хотя боязни сцены Тедески никогда не испытывал. Плюс ко всему он не знал, куда деть свой взгляд, ибо, куда не посмотри, кругом полуобнаженные женщины, ластящиеся, словно кошки к опьяненным страстью и вином мужчинам. Всего лишь находиться в таком месте было для него из ряда вон выходящим. Все это сборище напоминало ему фрески с изображением на них сцен Ада, которые он однажды увидел в одном храме в Неаполе. Главное сейчас не потерять самообладание, спеть и в спешке покинуть этот чертог, в котором он к несчастью оказался.
Наконец он выхватил взглядом музыканта, который поднялся с одного из многочисленных диванчиков, высвобождаясь из жарких объятий двух девиц, которые ни в какую не хотели его отпускать. Слегка шатающейся походкой, мужчина направился к клавесину. Прежде чем сесть за инструмент, который был настолько изящен и красив, что захотелось навсегда запечатлеть его в своей памяти, мужчина снял свою маску, обнажив серое, безжизненное лицо. Франко по наивности решил, что этот человек болен и мысленно пожалел его. Музыкант зашелестел нотами, затем на мгновение замер, прикрыв свои опухшие веки, видимо настраиваясь на нужный лад. Его пальцы невесомо коснулись клавиш, извлекая из клавесина нежный, ласкающий слух звук. Музыка с каждым тактом набирала темп, заполняя даже самые отдаленные уголки огромной залы. А Франко, положив свою взмокшую ладонь на крышку клавесина, запел. В этот момент ему стало свободно и легко. Все тревоги ушли на второй план, давая возможность его душе рассвести буйством красок. Серпина, чью роль исполнял сейчас Франко – «негодная девчонка» и очаровательная плутовка. Она ведет себя в доме хозяина Уберто, как госпожа и в какой-то момент решает хитростью и ловкостью завоевать сердце своего господина, для чего подговаривает верного слугу хозяина Веспоне, переодеться гвардейцем и устроить дебош. После история повествует о встрече Серпины и Уберто, в результате которой служанка рассказывает хозяину, вымышленную историю о своем скором замужестве с гвардейцем, который грозится кулачной расправой, если у Серпины не будет богатого приданого.  За не столь длинное выступление Франко удачно вжившись в роль с невероятной легкостью сумел показать публике плутовку Серпину во всей красе. Расхрабрившись, он оставил клавесин и пустился легкой, летящей походкой молодой вертихвостки по залу, демонстрируя публике не малый диапазон своего голоса. Свободно фланируя между сидений, Франко не оставил без внимания почти никого, старательно не замечая, откровенные позы своих слушателей. К началу следующей арии, он очень выгодно остановился у кресла, в котором подперев ладонью подбородок сидел мужчина в бауте. Очевидно, это и был хозяин дома, а раз так, Франко решил, что именно он станет невольным участником его маленького представления.
Музыка сменилась с заводной на более тихую и плавную. В этой части «Серпина» встретилась со своим господином и стала рассказывать ему свою грустную историю. Она стола напротив «Умберто», сложив руки на своей груди, так будто держала у сердца птицу. Ее голова была опущена, а лицо было полно грусти и невероятной тоски. Франко то приближался к Бауте, то отдалялся на шаг назад, закрывая лицо руками. Весь его образ был переполнен печалью, голос Франко, переливаясь, трогал умы и сердца собравшихся, заставлял сопереживать девчонке, не смотря на то, что беда ее была вымыслом.
Замолчав Тедески, не шелохнувшись ждал окончание арии и когда музыка стихла, молодой человек заулыбался и низко поклонившись в три стороны быстро направился в отведенную для него комнату. Как только музыка стихла, все вернулось. Он более не был Серпиной, он снова был Франко Тедески, оказавшимся в принеприятнейшей ситуации. И лишь оказавшись за дверью своей комнаты он смог, наконец, выдохнуть с облегчением, будто бы дубовая дверь могла уберечь его от зла. Не теряя времени, он стал спешно собираться.

Отредактировано Франко Тедески (2011-08-04 18:26:11)

+1

6

Слушатели замерли, очарованные пением. Молодые повесы в мановение ока забыли о подвязках. Чистый голос Франко звучал так легко, будто петь для него было все равно, что дышать. Сила сочеталась с легкостью, рождая  особенный тембр, который присущ только оскопленным в отрочестве певцам мужчинам.
Очарованная его голосом, Робертина чаще замахала веером, словно от музыки ей стало невыносимо тесно и жарко. Певец воссоздал образ Серпины с такой точностью, что на мгновение Грациано показалось – перед ним настоящая женщина: плутовка и кокетка, так похожая на озорницу Коломбину. Когда кастрат оказался рядом, Оттобони подался вперед, намереваясь взять «Серпину» за руку и поддержать эту игру, но певец ускользнул, упорхнул прочь как птица.
Когда волшебство истаяло и чудесный голос смолк, на сопраниста обрушился шквал искренних и бурных аплодисментов. То здесь, то там слышались возгласы «Браво!» и «Невероятно!». Однако вопреки ожиданиям, синьор Тедески, вскользь отблагодарив публику вежливым поклоном,  поспешил скрыться прочь от благодарных слушателей, что немало удивило хозяина увеселительного вечера и его сегодняшнюю пассию.
- Куда он? – капризно спросила Робертина. Даже под пудрой был виден лихорадочный румянец возбуждения. – Ваша Серпина решила убежать? – в голосе прозвучали ноты шутливой ревности, ибо совсем недавно сопранист исполнял арию, стоя так близко к Грациано.
- Его надо вернуть! – женщина топнула ножкой. Грациано медленно кивнул. В этом деле у него был свой интерес.
Несмотря на то, что баута скрывала лицо нобиля, волнение особого сорта можно было уловить по блеску глаз и дрогнувшим пальцам, коими он покрепче взялся за подлокотник, когда плутовка «Серпина» повествовала о своей якобы нелегкой судьбе.
Грациано поднялся из кресла, отдал бокал  слуге и решительным шагом направился в комнату, отведенную певцу под грим-уборную.
- Синьор Тедески, Вы решили поспешно бежать с бала? – смеясь заявил нобиль с порога, после того как без стука вторгся в комнату, где Франко избавлялся от грима. Оттобони был в хорошем расположении духа, отчасти из-за вина, отчасти потому, что сопранист весьма понравился ему, а потому сейчас обращался к Тедески в несвойственной ему мягкой манере.

Отредактировано Грациано Оттобони (2011-08-04 19:25:19)

0

7

Франко быстро сложил в небольшую сумку весь грим, который использовал для создания образа, оставив только небольшой бутылек с оливковым маслом и чистые тряпки. Предстояло еще избавится от платья и переодеться в мужскую одежду, но сперва Франко решил очистить лицо от грима, дабы не испачкать наряд. Сев перед зеркалом и капнув несколько капель масла на тряпку, он стал аккуратно протирать лицо.
Судя по аплодисментам и возгласам, которые не смолкали чуть ли не минуту, а то и больше, выступление Франко тронуло сердца собравшихся. И, вероятно, он был бы рад таким овациям, если бы не то, что он увидел в этом зале. Почему же Пасквино ничего не сказал о том, что это будет за вечер? Боялся, что Тедески откажется? Не удивительно, какой бы уважающий себя певец согласился петь в этом вертепе? Франко был зол на поверенного и на хозяина казино тоже, который таким вот обманным путем заманил его в это жуткое место. Певец на миг остановился, чтобы прочесть короткую молитву во спасение своей души, ведь тревожное чувство так и не покинуло его и как видно, не напрасно.
Буквально через пару минут за спиной сопраниста жалобно скрипнули петли и послышался веселый смех. Франко обернулся, едва не уронив бутылек с маслом на пол. Это был мужчина в бауте. Хозяин этого дома.
- Почему мне не сказали, что это будет за собрание? – Вместо ответа, Франко задал свой вопрос. Теперь, когда он стер с лица почти весь грим, можно было оценить насколько же сильно полыхает его лицо. То ли от негодования, то ли от смущения. Ему явно было здесь не место и недомолвки, он расценил как злую шутку, которую он ни в коей мере не находил смешной.
- Я не останусь здесь ни на минуту дольше, чем могу себе позволить. Полагаю, все условия контракта соблюдены и меня здесь ничего не держит? – Не дожидаясь ответа на свой, скорее, риторический вопрос, юноша вновь повернулся к зеркалу, завершая необходимые косметические процедуры.

Отредактировано Франко Тедески (2011-08-04 19:57:49)

0

8

Грациано, опершись плечом о стену, молчал. Нобиль выслушал отповедь с завидным спокойствием, даже не попытавшись что-либо возразить. Наконец, когда Тедески вновь повернулся к зеркалу, Оттобони спросил, сплетая на груди руки:
- И что же, Вы ни разу не бывали на подобных собраниях? – в голосе звучала непередаваемая ирония. Грациано сделал два шага и, по-хозяйски опершись о спинку стула, на котором сидел сопранист, склонился к певцу:
- Вы рычите как настоящий лев, попавший в западню, но это не так, - чуть хриплый от возбуждения голос, приглушенный белой маской с хищным клином, прозвучал почти у самого уха певца. Оттобони намекал на дерзость, с которой Тедески выпалил упрек. – Не гневайтесь, - добавил нобиль отстраняясь. – Я всерьез полагал, что Вы знаете, куда направляетесь. Или Вам доводилось петь только на мессах и благотворительных вечерах? Если так, то прошу простить. Я не подозревал, что Франко Тедески, прячет свой голос в угоду скромности и послушанию и потому готов доплатить Вам за доставленные неудобства. Купите свечей, закажете молебен.
Как обычно бывало в таких случаях, Оттобони сейчас ловко балансировал на тонкой грани любезности и насмешки и, поскольку его лицо было невозможно разглядеть, то собеседнику приходилось гадать, насмехается хозяин казино или же наоборот искренне приносит свои извинения.
За дверью послышались шорохи и голоса. Нетерпеливые гости венецианца проникли и сюда, мучимые любопытством. Предводительствовала ими Робертина, в нетерпении постукивавшая по ладони веером. Запах духов мешался с запахом вина и разгоряченных тел.

+1

9

- Нет, не пел, - коротко ответил Франко. Оборачиваться не было никакой необходимости, хозяина казино он видел зеркале перед собой, и его баута в отражении выглядела еще более зловеще. Синьор вел себя достаточно развязано, даже нагло. Франко предпочел не замечать этого, списав подобное поведение на алкогольное опьянение, которое без сомнения имело место быть. По-видимому, единственным трезвым человеком здесь, был сам Тедески и на мир он взирал совсем другими глазами.
- В доплате нет никакой необходимости, - ответил певец, убирая тряпки в сумку с гримом. Выслушав синьора, ему стало вдруг ужасно стыдно. Возможно, хозяин дома действительно не предполагал, что Франко не выступает на подобных мероприятиях и попросту ошибся в суждениях. Разве он виноват в том, что не имел в своем распоряжении достаточным количеством информации. Франко расценил слова мужчины, как искренние извинения, не уловив в них и грамма сарказма или иронии. Юноша заметно стушевался. Обернувшись лицом к синьору, он негромко сказал
- Простите меня за мое поведение, синьор. Я сделал поспешные выводы, о чем сожалею, - в этот самым момент за дверью послышались голоса, а еще через минуту некоторые из гостей, под предводительством достаточно миловидной дамы, без стука, без звука просочились в отведенную Франко комнату. Их нетерпение, характер которого Франко не сумел определить в силу юного возраста и церковного воспитания, переходило всякие границы. Все они были похожи на стервятников, собравшихся вокруг куска свежего мяса. Это немного пугало.
Франко чуть наклонился вперед, чтобы из-за загораживающей обзор фигуры хозяина казини, окинуть внимательным взглядом всех собравшихся и оценить ситуацию. Затем вернувшись в прежнее положение, он поманил синьора в бауте рукой, призывая немного наклониться вперед.
- Можно ли попросить их удалиться? – вполголоса Тедески сообщил свое желание на ухо мужчине, чьего имени даже не знал. Сам попросить гостей уйти он постеснялся.

0

10

Стоило ли сомневаться в том, что в своем смущении Франко показался синьору Оттобони еще более привлекательным? Кивком приняв извинения, нобиль чуть склонился и пообещал сопранисту:
- Хорошо. Но Вы должны уделить им немного внимания. Улыбнитесь хотя бы.
Просьба прозвучала очень мягко. Грациано иной раз становился вкрадчивым как кот. Лукавства синьору Оттобони было не занимать.
Мужчина выпрямился, через плечо взглянул на Робертину, которая в этот момент звонко выкрикнула:
- Синьор Тедески, не лишайте нас радости лицезреть Вас! – за спиной молодой женщины снова послышались восторженные возгласы и аплодисменты.
- Поцелуй! Один поцелуй! – смеясь выкрикнул кто-то из компании повес.
Робертина сделала вид, что смущается и опустила глаза. Грациано рассмеялся:
- Право слово, синьор Тедески, своим мастерством Вы очаровали всех столь сильно, что я теперь не знаю, что сказать страждущим Вашего внимания слушателям. Выпроваживать их было бы очень бесцеремонно, не находите?
Затем он хлопнул в ладоши и в той же шутливой манере, громко и отчетливо провозгласил:
- Синьор Тедески желает отдохнуть в одиночестве!
Однако никто и не подумал сдвинуться с места.
- Грациано, плут! – воскликнула Робертина. – Вы, верно, хотите приберечь его для беседы наедине!
- Мы знаем наперечет все эти уловки! – заметил светловолосый молодой человек, которого проворные и одержимые нетерпением девицы прежде уже успели раздеть до чулок, кюлотов и рубашки. На шее болтался длинный шелковый шарф.
Довольный разыгранной пьесой, тщательно скрывающий улыбку под маской, Грациано якобы сокрушенно покачал головой. В свечном свете все участники сцены, включая самого певца выглядели похожими на призраков.

Отредактировано Грациано Оттобони (2011-08-06 19:00:33)

0

11

Толпа оказалась просто неуправляемой. Даже на просьбу оставить певца в покое, страждущие внимания кастрата, пропустили мимо ушей. Франко уже готов был впасть в отчаяние. У него не было никакого желания общаться с этими развратниками, тем более что и общих тем у них быть не могло. Конечно, оставлять публику без внимания было не хорошо, однако, учитывая обстоятельства, Франко не видел в своем решении ничего предосудительного. 
Тедески все же мягко улыбнулся гостям, понимая, что ему, хотя бы отчасти, придется играть по их правилам, чтобы хотя бы немного удовлетворить их странный интерес к его персоне.
- Господа и дамы, вы так нетерпеливы, - певец коротко рассмеялся, демонстрируя публике его расположение к ней, на которое был только способен сейчас.
- Я обязательно присоединюсь к вам позже, в зале. А сейчас мне необходимо немного отдохнуть, привести себя в порядок и сменить сценический костюм на более удобную одежду, - на самом деле, ситуация постепенно доводила сопраниста до состояния тихой истерики. Ему было странно просить людей об элементарной возможности отдохнуть после выступления. Он расценивал такое поведение, как неуважение к нему. Гости видели в нем забавную игрушку, на которою можно полюбоваться и потискать, заставить плясать до изнеможения или петь до хрипоты. Ни поэтому ли гонорар был столь высок?
Меж тем юноша уже не мог скрывать свое волнение. Его пальцы намертво впились в спинку стула. Ему не хватало воздуха, корсет ужасно давил, хотелось побыстрее от него избавиться. А у Франко, уже не было еще каких-либо более-менее веских доводов, которые могли бы заставить гостей уйти. Да и хозяин дома, которого, как оказалось, звали Грациано, не слишком то помогал. Ему эта ситуация явно доставляла удовольствие.

0

12

Грациано, вновь оказавшемуся хозяином положения, только того и надо было, чтобы заполучить обещание Тедески задержаться.
Робертина, смерив сопраниста придирчивым взглядом от макушки до пят, указала на него сложенным веером:
- Я запомню. Вы обещали, синьор Тедески, - сказала она холодно и высокомерно, таким тоном, от которого бы замерзла в стакане вода, затем неожиданно расхохоталась и, подгоняя остальных собравшихся у комнаты, игравшей роль грим-уборной, удалилась.
Молодой светловолосый человек, упрекнувший хозяина казино в лукавстве, послал тому напоследок шутливый воздушный поцелуй.
Грациано рассмеялся, ладонью сделав нетерпеливый жест, заставлявший гостей покинуть комнату поскорее.
Однако сам Оттобони удалиться не спешил. Напротив, выпроводив завсегдатаев этого вертепа за дверь, он с прежней учтивостью предложил Тедески расшнуровать корсет, нисколько не стесняясь столь деликатного предложения.
Просто потому, что считал себя в праве.
- Позвольте, я помогу Вам, - сказал хозяин казино и это предложение, хоть и было слишком откровенным, прозвучало с непередаваемой простотой и легкостью. С такой же простотой и легкостью в следующий момент Грациано мог бы предложить перерезать кому-либо глотку или организовать изнасилование понравившейся ему девицы.
- Мои друзья иной раз утомляют меня самого, - признался человек в бауте. Длинные, крепкие пальцы потянули за ленту, удерживающую маску на лице и нобиль открыл бледное, гладко выбритое лицо, выражение которого явно свидетельствовало о пресыщении и безразличии. Только глаза выражали внимание и жизнь.
- Вам не нравится то, что Вы здесь увидели, и тем не менее Вы старательно скрываете свое презрение ко мне и к ним. Почему, синьор Тедески? – нобиль больше не смеялся и не шутил.

+1

13

Гости ушли, дав Франко, наконец, свободно выдохнуть. Теперь перед ним стояла дилемма. Обманывать было не в его правилах, но идти снова туда, в зал, полный людей, чей интерес ограничивается лишь плотскими утехами, ему страшно не хотелось. Как и любой нормальный человек, он сторонился всего чего не понимал. А все что не входило в религиозную бытность, он панически боялся. И здесь  было множество причин. Он признавал половые отношения только для зачатия детей, в остальных случаях он находил это занятие низменным и пошлым, обезличивающим человека и делающим неприглядным в глазах Господа. Он, как ярый фанатик на протяжении всей своей сознательной жизни пытался сохранить чистоту своей души и своих помыслов. Просто потому, что он был так воспитан и другой жизни не знал. Вероятно, значительную роль в этом сыграло то, что он стеснялся своего тела. Считал себя неполноценным и это, в свою очередь, здорово вписывалось в его сознании, как испытание ниспосланное Господом. С такими мыслями жить было немного легче, но, к сожалению, это не умоляло все его комплексы, которые разрастались в нем в геометрической прогрессии.
Грациано же решил остаться и даже предложил свою помощь певцу, жаждущему избавиться от удушающего его наряда. В этом предложении он не усмотрел ничего пошлого и поэтому согласился, кивнув мужчине в ответ. Поднявшись со стула, он повернуться к нему спиной, чтобы Грациано мог расшнуровать корсет.
Неожиданный  вопрос немного озадачил юношу, однако ответ поступил незамедлительно.
- Наверное, по той же причине, почему вы в открытую не насмехаетесь надо мной, - к чему было лукавить, когда все было и так понятно. Теперь, сняв маску, мужчина более не изъяснялся в шутливой манере. Франко представлял себе Грациано совсем не так и уж тем более его удивило выражение его лица. Мужчина выглядел уставшим и пресытившимся хищником. Жизнь была ему не в радость и даже развлечения не доставляли ему удовольствия.
- Если они вас утомляют, почему вы с ним общаетесь? – Не громко поинтересовался Франко, все так же обращая свой взгляд к полу. Грациано был похож на наркомана. Его увлечения медленно но верно становились его погибелью. В погоне за ощущениями, в конце концов, он убьет другого человека или себя самого, в этом Франко почти не сомневался.
- Обратитесь в веру, синьор. Господь вылечит вашу душу.

Отредактировано Франко Тедески (2011-08-08 12:22:04)

0

14

- Причиной тому Ваш голос, - спокойно ответил Грациано, помогая расшнуровать корсет певцу. В этом деле он, как видно, достиг неплохой сноровки, ибо справился довольно быстро, по привычке раздевать дам.
– Я не могу насмехаться над тем, кому дан такой талант. Это было бы непозволительно. Но ни я, ни мои гости не обладают каким-либо даром, который достоин… снисхождения? – нобиль улыбнулся, невольно любуясь спиной молодого человека. – Я бы предположил, что Вы опасаетесь последствий, играете в снисходительную любезность или… есть что-то еще, о чем я могу не догадываться?
Отойдя на несколько шагов, Грациано покачал головой:
- Вы видите в них людей, не достойных Вашего внимания, однако на сцене Вы поете для таких же грешников, чьи грехи просто скрыты до поры до времени. И то, что Вы не видите их, не означает, что их нет. Думали ли Вы об этом? Навряд ли. Мои гости неплохие люди. Иногда они утомляют меня, иногда оказываются полезны. Кто без греха волен попытаться бросить в нас камень, - тихий, чуть хриплый смех прозвучал мягко, как прикосновение.
В следующий момент хозяин казино прямо посмотрел на сопраниста:
- Вера? Я слышал, что надобно посещать храм. Это правило хорошего тона в наши времена, но не более. Во что или в кого Вы предлагаете мне поверить? И от чего надлежит лечить мою душу? – светлые глаза Грациано сощурились, взгляд его был пытливым и пристальным.

0

15

Пальцы мужчины принялись ловко расшнуровывать корсет, будто бы он всю жизнь этим занимался. Всего пара минут и певец смог вздохнуть полной грудью, прогоняя легкое головокружение от охватившего его волнения.
- Вы не правы, синьор, я не отношусь к вам или вашим гостям со снисхождением. У меня нет права судить вас. Однако, то, что я увидел, было для меня дико. Признаюсь Вам, я не хочу возвращаться к вашим друзьям. Мне неудобно в их компании, - как ни странно, но в обществе Грациано ему было более-менее комфортно. Хотя бы потому, что он не отпускал пошлых шуточек, не требовал внимания Франко как одержимый и, по сути, был самым одетым человеком в этой компании. Так как полагается быть достопочтенному сеньору. Тедески было просто стыдно даже посмотреть на обнаженную грудь девицы, а в зале едва ли не каждая дама демонстрировала свои прелести мужчинам, которые так же не особо отличались опрятностью.
Франко вздохнул. Синьор был отчасти прав. В этом мире никто не без греха. Однако, певец все же верил в раскаяние и в то, что души людей не настолько черны, как их малюет  Грациано.
- Не нужно меня убеждать, синьор. Речи Дьявола сладки, но лукавы. Вы правы, ваша публика, возможно, ничем не лучше той, которую я лицезрел в театре. И я пою одинаково хорошо для любой публики. В этом вы могли убедиться десятью минутами ранее. Я выполнил условия договора и все остались довольны, разве нет? – Франко, придержал корсет руками, когда он окончательно ослаб на его худом торсе и повернулся к Грациано лицом. Тот задал ему вопрос и теперь смотрел на него прямо, непоколебимо. – От скуки, синьор Грациано. Вера не является обязанностью и посещение храма тоже. Вера в Господа это образ жизни. Право выбирать себе путь, есть  у любого человека. Вы не должны ни в кого верить. Простите, если своими словами заставил вас так думать.
«Вы уже в аду, синьор, разве вы не видите?» - Франко поднял глаза и внимательно посмотрел в лицо мужчине. Всего на мгновение задержав взгляд, юноша  отошел от синьора на несколько шагов и укрылся за ширмой. Уже через пару минут атрибуты женского наряда оказались перекинуты через нее. Его простая, но достаточно дорогая одежда висела тут же и Франко стал быстро одеваться
- В Венеции достаточно талантливых сопранистов. Почему вы пригласили именно меня, синьор… - тут Франко как будто бы замялся, а затем спросил. - Как мне вас называть синьор? Я ведь даже не знаю вашего имени.

Отредактировано Франко Тедески (2011-08-09 13:18:13)

0

16

- Дьявол! – воскликнул Грациано, небрежно взмахнув рукой. – Ну, конечно же, дьявол! – тихий, веселый смех снова прокатился по комнатке, служившей певцу грим-уборной.
- Никакого дьявола здесь и в помине нет, - сказал он в следующий момент уже серьезно. Перемена была разительной. Только что смеявшийся, теперь этот человек сделался серьезен и строг.
- Я сам распоряжаюсь своей жизнью, душой и временем, - в голосе, который приобрел весьма прохладные интонации, послышалось легкое пренебрежение.
Формальное извинение Грациано словно бы не услышал.
Франко Тедески, если бы не его голос и удаленные в детстве тестикулы, так и остался бы среди землепашцев или рыбаков, а, может ремесленников или торговцев. Ничего, кроме удивительно легкого голоса, которым певец владел виртуозно, в этом молодом человеке не было. А посему, как этот молодой выскочка, сын простолюдинов, отцы и деды которого были простолюдинами, смел читать нравоучения потомку венецианских аристократов, в чьем роду был один понтифик и один известный благоволением театру кардинал?
- Грациано Оттобони, - произнес нобиль спокойно, чуть приподняв подбородок. – Я выбрал Вас потому, что хотел своими глазами взглянуть на того, кто так чудесно поет и так бездарно проповедует. В Вас есть задатки великого певца, но обращать мытарей в веру - не Ваша стезя, синьор Тедески. Я же, не умея петь, могу вложить в Ваш голос свои средства.
Знавший искусство намека, Грациано иной раз говорил ошеломляюще прямо, и теперь сопранист должен был понять, чем был продиктован интерес нобиля.

0

17

- Ладно, - негромко ответил Франко присев на краешек стула, что стоял поодаль от него. В спорах он всегда проигрывал и почти никогда не мог отстоять свою точку зрения в светских беседах. Тягаться же с человеком, чей статус и чье положение было намного выше положения Тедески, было глупым и даже бесполезным занятием. И с чего юноша решил, что сможет вложить в простую истину человеку, который уже достаточно взрослый, чтобы принимать свои собственные решения? Еще несколько лет и он бы сгодился Франко в отцы. Даже не видя синьора, сопранист сумел различить в его голосе особые нотки, которые моментально сбили с него спесь. Рассуждать на высокие темы Тедески больше не хотелось. Равно как и оставаться в этом доме еще хоть на минуту дольше.
Тонкая перегородка, разделяющая представителей двух сословий - самого верхнего и нижнего, была ничтожным препятствием. Своими словами и своим тоном синьор напомнил Тедески кто он и кто тот человек, с которым певец говорит. Вот чего не было в его селе – делений на сословия. Все были фермерами или землепашцами и никому ничего не нужно было доказывать. Хоть Франко был и мал, но помнил это отчетливо.
Задумавшись, он бы и просидел на этом стуле до скончания веков, если бы, синьор не стал отвечать на его вопросы. Так с именем разобрались. А вот следующие его фразы поставили Франко в тупик. Он моментально забыл о грубости и прямолинейности Грациано, услышав его предложение. Юноша медленно поднялся и выглянул из-за ширмы.
- Вы хотите быть моим … спонсором, синьор Оттобони? – Франко был в смятении. Он не знал, как реагировать на подобное заявление. Конечно, он слышал о богачах, которые готовы вкладывать деньги в своего «избранника» ради целей о которых юноша не мог и догадываться. Франко не слишком был симпатичен этот человек, но он предлагал ему реальную помощь, от которой было бы глупо отказываться. Может быть, его талант действительно чего-то да стоит?
Но, слепая радость быстро прошла, оставив вместо себя сомнения. Вдруг Оттобони обманет? Может ли? И каковы условия? Сам бы наивный добропорядочный Франко ни за что бы не допустил в своей голове такие мысли. Однако пообщавшись с местными певцами, он много о чем был наслышан. Проще говоря, местные дарования его напугали, обрисовав ему тамошних благодетелей чуть ли не зверьми, вытягивающими из талантов деньги.
Чуть помедлив, парень окончательно вышел из-за ширмы и стал собирать женские тряпки.
- А каковы будут условия нашего сотрудничества, синьор Оттобони?

Отредактировано Франко Тедески (2011-08-09 20:52:06)

0

18

- Часть Ваших доходов, когда они возрастут, будет принадлежать мне, - ответил Грациано. – Считайте, что я делаю долгосрочное вложение средств. Эти расходы затем не только окупятся, но и принесут мне определенную прибыль. У Вас несомненный талант, синьор Тедески. Думаю, Вы и сами это знаете. Но в Венеции одного таланта мало. Нужна хватка, и раз ее нет у Вас, то кто-то должен будет проявить ее вместо Вас. Вы вольны выбрать себе иного покровителя, если таковой есть на примете, но судя по тому, как охотно Вы принимаете приглашения, подобные моему, у Вас его нет.
Говоря это, Грациано принялся расхаживать туда-сюда по комнатке, заложив руки за спину. Оставленная им белая баута лежала на столике у зеркала в позолоченной раме.
- Я знаю Ваше отношение ко мне, - нобиль остановился и взглянул на молодого человека через плечо. – При всей Вашей вежливости Вы еще не научились скрывать истинных чувств. Возможно, это к лучшему, - мужчина иронично хмыкнул, смерив Тедески взглядом сверху вниз. – Вы горячи и ищете судьбы гораздо лучше той, которая у Вас есть. И, разумеется, как все, подобные Вам, едва ли не дышите вниманием публики. Слава – это то, что как бы Вы ни твердили молитвы, влечет Вас куда больше.  Избавьтесь от противоречий и перестаньте обманывать себя, синьор Тедески. Один раз, выйдя перед публикой и услышав овации, Вы уже не можете от них отказаться, - Грациано вновь негромко рассмеялся, продолжив свой размеренный и выверенный шаг.
- А для того, чтобы однажды получить желаемое, Вам придется воспользоваться услугами такого греховодника, как я. Да, дьявол здесь несомненно присутствует. Отец лжи, говорят некоторые, покровительствует лицедеям, к числу которых Вы тоже относитесь.
Сказав это и небрежно махнув рукой, Грациано заметил:
- Вы и я обещали показаться гостям. Я не хочу, чтобы они вообразили, что мы говорили с Вами о любовной страсти, а не о моих деньгах. Вы идете, синьор Тедески? – с этими словами Грациано ловко подхватил со столика бауту.

+1

19

Грациано говорил, говорил и чем больше Франко слушал, тем приятней ему казались его слова. Синьор был прав во всем без исключения. И в том, что Франко искал лучшей судьбы, и в том, что дышал овациями. Один раз вкусив все прелести славы, уже не можешь отказаться от этого наркотика. Захочешь больше, больше, больше. И он понимал, что слава затмевает разум, и он меняется и как ему казалось не в лучшую сторону. Он тщетно пытался спастись ежедневно зачитывая на память «Отче наш», но это не приносило сколь видимого результата. В пору бы отказаться сейчас от предложения синьора, но Франко пока не торопился отвечать. Собрав женские тряпки, он упаковал их в сумку, продолжая слушать благодетеля. Время от времени он кивал в ответ, соглашаясь с услышанным, но ни разу не поднял глаз на мужчину. Внутренне он разрывался на две части. Одна его часть не желала сотрудничать, как было верно подмечено, с этим греховодником. А другой его части было не слишком интересно как синьор проводит свое свободное время, ведь то, что он предлагал было намного весомей горстки грехов, за которые все же ему одному придется расплачиваться. Конечно, нельзя было сказать, что Оттобони делает доброе дело. Если подумать, Франко станет для него всего лишь не плохим способом, чтобы заработать приличную сумму денег, но певцу было все равно. Грациано мог оказать Тедески серьезную помощь, вложив свои деньги в его талант. О сопранисте может заговорить не только вся Венеция, но и Италия, возможно, вся Европа!
Задумчивость певца разбила последняя фраза синьора, который предложил певцу все же присоединиться к гостям в зале. Что ж, Тедески обещал и с этим ничего не поделаешь. Нужно идти. Завершая туалет Франко распустил волосы и причесал из своей пятерней. После сказал, подняв, наконец, взгляд на мужчину
- Мне нравится ваше предложение, синьор Оттобони, - очевидно его ответ можно было расценить как согласие. В любом случае, им еще многое нужно обсудить в другой, более тихой обстановке.
- Да, я иду, - ответил певец и решительно направился к двери, ведущей в залу, залитую янтарным светом множества свечей.

Отредактировано Франко Тедески (2011-08-11 17:11:32)

0

20

Грациано вновь скрыл лицо под белой баутой. В зале, где продолжалось веселое пиршество, хозяина казино и певца встретили приветственными возгласами. Публика снова рукоплескала, и нобилю пришлось пару раз давать понять гостям, что внимание Тедески, коим те мечтали во что бы то ни стало завладеть, не про них.
И все-таки, в нем была та мало заметная глазу греховность, которую так тщательно искал в певце Оттобони. Жажда славы, благодаря которой сопранист и думать забыл о том, как отвратительно общество людей, которым он теперь вновь улыбался.
Снедаемая нетерпением Робертина соскочила с места как ужаленная и, оттараторив несколько колких замечаний, взяла своего покровителя под руку. Оттобони от всей души поцеловал ее в щеку, довольный сделкой, которую заключил.
Когда Оттобони и Тедески выходили в зал, Грациано пообещал вскоре наведаться к сопранисту с нотариусом, чтобы документально подтвердить все права и обязанности сторон, заверив их подписями.
Вскоре музыканта, который аккомпанировал певцу, вновь усадили за инструмент. И хоть тот был порядком пьян, в исполнении пьес ни разу не сбился. Напротив, отчего-то казалось, что выпитое вино придает ему сил и смелости. Глаза лихорадочно блестели.
Все оставшееся время, до тех пор, пока певец не покинул казино, Робертина не сводила с Тедески взгляда.
- Пообещайте мне, что он исполнит пару песенок и для меня, - попросила она шепотом, белой ладонью поглаживая плечо покровителя. Для девицы, чья мать и бабка были такими же шлюхами как она, оперные арии ничем не отличались от песен, что поют в порту матросы.
- Обещаю, моя дорогая, - хохотнул Грациано, которому нравилось наблюдать за тем, как тщилась его пассия выглядеть поприличнее. – Однажды я попрошу его спеть для Вас самые нежные арии.

0


Вы здесь » Авантюрная Венеция » Частные владения » 25.05.1740. Казино Оттобони. Dove son carogne son corvi