Авантюрная Венеция

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Авантюрная Венеция » Частные владения » 24.05.1740. Дом Монтанелли. Chi trova un amico, trova un tesoro


24.05.1740. Дом Монтанелли. Chi trova un amico, trova un tesoro

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

1. Название: Кто нашел друга, нашел сокровище.
2. Дата: 24 мая 1740 года.
3. Место: дом негоцианта Монтанелли.
4. Действующие лица: Амедео Саличи, священник; Фьямма Монтанелли, жена негоцианта.
5. Краткое описание: Фьямма Монтанелли узнает о том, что ее исповедник пишет новеллы, и приглашает его побеседовать о литературе за чашечкой горячего кофе у себя дома. Таким образом, познается простая истина: иной раз не подозреваешь, сколь интересные люди живут совсем рядом с тобою.

Отредактировано Фьямма Монтанелли (2011-06-23 00:34:01)

0

2

Далеко не всяким душам удается с детства усвоить Закон Божий и принять в сердце святую благодать и смирение. Как сказал бы Дарио Моркато, отец синьоры Фьяммы, иначе бы все были апостолами, и жизнь была бы пресной.
Лишенная материнской заботы, синьора Фьямма в совсем юные лета и позднее не смогла бы перенять кротость и почитание веры от тех, у кого их не было, то есть от своей семьи, большей частью состоящей из не слишком благочестивых, но жизнелюбивых, по-своему добрых, в чем-то, несомненно, благородных мужчин. Набожность родной тетки никоим образом не повлияла на Фьямметту, быть может, потому что, сказать по правде, женщина эта чтила религиозные обычаи не по повелению сердца, а по установленному многовековому порядку: и до нее молились, ходили в церковь, отмечали праздники ее мать, мать ее матери et cetera.
Препятствием в восприятии всех канонов для Фьямметты также служили природные свойства ее характера. Благостная тишина монастыря, в котором она еще девушкой обучалась всему тому, что следует знать добродетельной синьорине, вызывала в ней лишь нестерпимую скуку и зеленую, как тина, тоску.
Все вышесказанное приводит нас к истинному портрету синьоры Фьяммы, но, смеем заметить, что перед нами не весь ее духовный облик, а лишь ничтожная его часть.
Будучи замужней дамой, Фьямма воспроизвела жизненный уклад своей тетки. В том, что касалось религии. Она как положено, хоть не столь часто и без особого рвения, посещала церковь, а, кроме того, в отличие от многих людей, кому были близки идеи, называемые прогрессивными, не отрицала ни Бога, ни веры, ни религии, и никого не порицала.
В приходе Сан-Джованни-Элемонсинарио супруги Монтанелли крестили сына. Там синьора Фьямма бывала на исповеди, частенько утаивая многие свои грехи, потому как не раскаивалась в них. А тревоги и чаяния, разве их можно доверить постороннему человеку, пусть даже и священнику?
Церковь святого Иоанна Благотворителя также посещала, уже названная, тетка Фьяммы, ее сестра, ее племянники, дальние родственники, соседи и все соседки, особенно молоденькие. Последний факт неизменно вызывал на лице жены негоцианта лукавую улыбку. Немудрено, ведь священник, служивший в приходе, Амедео Саличи был еще совсем не стар и недурен собой.
Фьямма не стремилась к более близкому знакомству с ним, то ли потому что оставалась равнодушной к его внешнему облику, а о душевных качествах узнавала только из молвы, то ли потому, что этой грешнице адюльтер с отцом церкви не казался заманчивым, но было это ровно до того момента, пока в ее руки, почти случайно, не попал сборник новелл, которые она нашла крайне занимательными и остроумными. Имя автора удивило синьору Фьямму – кто бы мог подумать, что ее исповедник сочиняет истории о торговцах и куртизанках!
Придя в церковь после долгого отсутствия, синьора Фьямма исповедовалась, а по окончании таинства спросила дозволения у прете поговорить с ним о его произведениях. Не имея возможности вести беседу свободно, она пригласила Амедео Саличи к себе в гости.
Теперь, ожидая прихода священника, синьора Фьямма перечитывала особо полюбившиеся истории. Ее звонкий смех слышен был и в отдаленных комнатах.

Отредактировано Фьямма Монтанелли (2011-06-23 00:31:28)

+2

3

Просьба синьоры Фьяммы весьма удивила Амедео. Во-первых, священник и не подозревал, что эта молодая привлекательная женщина интересуется таким чтением, ибо считал, что женщины по природе своей склонны более любить романтическую поэзию или приключенческие истории со счастливым концом. Во-вторых, не ожидал, что беседа, кроме беглой похвалы, окончится приглашением на кофе, что само по себе было уже любезностью большей, чем обычное выражение одобрения.
Тем не менее, Амедео отказать не мог, поскольку Фьямма Монтанелли была женщиной добродетельной. Не без греха, как говорится, но с сердцем не злым, хоть и горячим. Приглашение было принято с любезной улыбкой, не исключавшей, однако, сдержанности, присущей духовному лицу.
По окончанию службы, приведя в порядок дела, Саличи отправился в дом негоцианта Монтанелли. Какое-то время ему пришлось протискиваться сквозь торговые ряды. То здесь, то там звучали выкрики. Многоголосый Риальто как всегда бурлил торговой жизнью. Ничто не меняло привычный ход вещей.
После обеда расщедрившееся солнце светило особенно ярко, а потому тени, отбрасываемые домами и высокой колокольней Сан-Джованни-Элемонсинарио, казались еще более четкими, графитово-черными. Юго-восточный ветер принес немного свежести, разбавил извечный запах затхлости и рыбный привкус.
Задорный женский смех – это первое, что услышал священник, когда прислуга приняла его шляпу и трость. По-видимому, смеялась хозяйка дома. Только вот над чем? Амедео даже подумать не мог, что над его новеллами.  Смех этот показался мужчине заразительным и невольно вызвал улыбку. Греху уныния здесь, как видно, придавались редко. Дом производил приятное впечатление. Обилие приятных вещиц создавало уют, светлые тона – ощущение простора.
Войдя в комнату, прете чуть склонил голову, приветствуя молодую хоязйку, и к обычному пожеланию доброго дня прибавил короткое благословение. Облаченная в черное одеяние худощавая фигура Амедео смотрелась несколько чужеродно на фоне не претенциозной, но умело созданной обстановки уютной роскоши. Когда Саличи наконец увидел, над чем именно смеется Фьямма Монтанелли, взгляд его сделался удивленным, однако это удивление не было высказано вслух.

+2

4

Фьямма отложила в сторону книжицу и поднялась навстречу гостю, принимая благословение с должным вниманием. Однако по, еще лучащимся смехом, глазам молодой женщины было видно, что мыслями она далеко от серьезных и возвышенных материй.
- Здравствуйте, прете Амедео. Прошу Вас, располагайтесь. – Хозяйка дома указала на кресло и небольшой круглый столик, основание которого украшали резные изображения волн, тритона и русалок.
Из-за двери позади священника на минуту показалась кудрявая головка хорошенькой служанки. Синьора Фьямма кивнула ей в знак того, что можно нести кофе.
- Однако, вы, кажется, удивлены? Но чем? – Молчаливое выражение эмоций священника было замечено и воспринято с мягкой, вежливой улыбкой. – Неужели же моим смехом?
Аккуратно чуть приподняв неширокое панье, синьора Фьямма села на высокий диван подле стола. В комнате приятно пахло жасмином, а когда вновь появилась служанка, воздух наполнился еще и ароматами горячего кофе и миндаля с корицей.
- Между тем, Ваши произведения заставили меня вспомнить великого Джованни Боккаччо. Несомненно, Вы также воспроизводите сюжеты самой жизни. – Синьора Фьямма чуть склонила голову набок, что говорило о любознательности ее натуры. - Простите мне еще раз, прете Амедео, что отвлекла Вас от насущных забот священника, кои, безусловно, очень важны. Но, я надеюсь, наша беседа будет Вам приятна.

Отредактировано Фьямма Монтанелли (2011-06-24 07:35:15)

+1

5

- Вовсе нет, - улыбнулся священник. - Признаться честно, вы смеялись очень заразительно, - Амедео с удовольствием устроился в кресле, сложив ладони лодочкой.
– Я удивился тому, что вы нашли нечто смешное  в этих занудных… бытописаниях, - если бы Саличи был другим человеком, можно было бы заподозрить его в самоуничижении. Однако кто, как не сам автор, просматривая придирчивым взглядом собственные строки, способен обнаружить все недостатки текста, когда тот уже был напечатан на бумаге и увидел свет?
Будь его воля, Амедео Саличи все переписал бы начисто. 
- Спасибо, синьора Фьямма. Это очень приятный отзыв в самом деле, - ответил священник. – Но до слога великого мастера мне далеко, увы. Если бы мне была дана хотя бы самая малость той легкости, которая была у него, я был бы счастлив. Иногда мне кажется, что он писал слова, а я их высекаю.
Обычно Амедео избегал прямых взглядов, за исключением тех случаев, когда вел духовную беседу или давал напутствие. Но сейчас он с не меньшим любопытством смотрел на женщину, наблюдавшую за ним. Фьямма Монтанелли была хороша собой и относилась к тому типу тихих плутовок, в душе которых полыхает огонь неподдельной страсти и юношеского озорства. Независимо от возраста. Отблески его отражались в светло-зеленых глазах женщины. Священник поймал себя на мысли о том, что ему приятно за ней наблюдать, как, вероятно и ей интересно изучать его.
- Вам совершенно не за что извиняться, ибо, как говорится Богу божье и всему свое время. Что же вас так рассмешило, позвольте спросить? – Саличи привычно прищурился.

+1

6

Амедео Саличи был по-мужски красив, его манера держать себя, свободно изъясняться, не говоря лишнего, указывала и на степень воспитания и на склад ума. Доброжелательный тон также располагал к нему собеседника. Фьямме, ненавязчиво рассматривающей священника, было понятно, что прихожанок Сан-Джованни-Элемонсинарио привлекала не только внешность прете Амедео, а, точнее было бы сказать,  не столько она, сколько личные качества.
При всей сдержанности, автор сатирических новелл, конечно, обладал чувством юмора и, судя по всему, ему не были чужды мирские заботы, хотя он и наблюдал за ними со стороны. Почему Амедео Саличи стал служителем церкви? Синьоре Фьямме хотелось бы знать. Была ли тому причиной необходимость? Или же некое событие, особым образом повлиявшее на душу мужчины?
Синьора Фьямма отпустила служанку и разлила по маленьким чашкам кофе.
- Я не нашла в ваших новеллах и тени занудства. Напротив, они кажутся мне весьма остроумными и живыми.
Внимательный взгляд зеленых глаз скрылся за веками, которые женщина смежила слегка, не желая как-то компрометировать священника своим долгим, любопытствующим разглядыванием. На губах, однако, по-прежнему играла полуулыбка Моны Лизы.
- Меня рассмешила история о том, как муж соблазнил собственную жену, не узнав ее в ином обличие. Воистину, тот, кто обманывает, может обмануться сам.
Синьора Фьямма не понаслышке знала о нравах общества, частью которого была. Она представила на месте главного героя своего собственного мужа и всю ту досаду, которую бы он испытал, узнай, в конце концов, с кем изменил жене. Эти мысли также позабавили женщину, но она о них умолчала.
- Позвольте мне узнать, прете, имеет ли эта новелла жизненную основу?

Отредактировано Фьямма Монтанелли (2011-06-25 15:53:55)

+1

7

- Благодарю, - отозвался священник, выражая благодарность за добрые слова в адрес его произведений и за кофе. Взяв маленькое блюдце с чашкой, он потянул носом аромат. С ответом не торопился.  Фарфоровая скорлупка казалась в руке очень маленькой. Пригубив, Амедео улыбнулся чуть шире. Это была простая, открытая улыбка, которую редко можно увидеть в светских салонах. Даже несмотря на вхожесть в определенные круги, священник сохранял простоту нрава и открытость проявления чувств – благодарности, симпатии, радости.
Синьора Фьямма желала знать, были ли у истории реальные прототипы. Саличи покривил бы душой, если бы сказал, что все это плод его воображения. Жизнь, такая как она есть, проходила у него перед глазами, каждый раз удивляя новыми курьезами. Сам он тоже порой чувствовал себя участником кем-то написанного рассказа и с удивлением понимал, что как бы он ни старался, все будет по воле автора. Что ж, он мог хотя бы попытаться. Тем интереснее, должно быть, получалась его собственная история.
- Рассказы о плутах, попадающих впросак, ни для кого не новость. Эта новелла правдива, хотя в ней есть доля вымысла, и я изменил имена. Историю рассказал мне некий знакомец, которому поведал ее друг, а тот услышал ее от любовницы, в беседе с которой одержанной победой похвалялась остроумная супруга. Это показалось мне поучительным, поэтому я вначале коротко записал ее с его слов, а после немного приукрасил, чтобы она не показалась читателю нравоучением о супружеской верности, коим он бы обязательно пренебрег. В наши времена библейские истины приходится излагать другим языком, чтобы донести их очевидность.
Рассуждая об этом, Амедео тем не менее не тешил себя иллюзией, проповедуя блага идеального, счастливого брака. Любимая жена не будет караулить супруга, переодевшись в карнавальный наряд, да и любящий муж вряд ли станет искать особенных развлечений. Если бы все браки заключались на небесах и по любви, все было бы гораздо проще. Именно поэтому Амедео писал о смешном и нелепом, но никогда строго не судил.

+1

8

Не будучи хорошо знакомой с Амедео Саличи, синьора Фьямма раньше не задумывалась о том, так ли он добродетелен, как о нем говорят. Молва людская есть многоголосье, в котором не отличить правды от вымысла. Так уж повелось с давних пор, что и среди духовенства находится не мало греховодников. Фьямма знавала монахинь, переодевшихся мирянками для отнюдь не невинных развлечений, и не мало священников, казавшихся праведниками, в действительности тайно нарушали обед безбрачия и, что, возможно, еще хуже, занимались стяжательством.
Но, слушая теперь Амедео Саличи, венецианка верила, что он, зная не мало пикантных случаев, которые есть ничто иное как грех, сам является лишь наблюдателем. Тем интереснее, потому что он был человеком, столь отличным от нее.
Синьора Фьямма понимающе кивнула в ответ.
- Анекдотичный случай и, действительно, весьма поучительный. – Женщина сделала маленький глоток, наслаждаясь горьковатым напитком. – Ныне традиция вступать в брак по расчету, как и в иные времена, порождает неудовлетворенность потребностей. Как плотских, так и духовных.  Мы сами добровольно соглашаемся жить в браке без любви.
Так, говоря о других, синьора Фьямма говорила и о себе. Нельзя сказать, чтобы она сильно жалела о своем замужестве, в конце концов, она могла жить так, как ей хочется, однако жена негоцианта прекрасно понимала, что  семья должна быть устроена иначе.
- Прете, вам, вероятно, сложно удержаться от порицания подобных поступков, когда вы беретесь описывать их на бумаге?

0

9

Улыбка Амедео будто бы погасла, но не потому, что слова женщины расстроили его. Священник сделался серьезен, ибо собеседница задала серьезный вопрос. Какое-то время он молчал, подбирая как можно более точные слова.
Наконец, поставив блюдце и чашечку на стол, Саличи сказал:
- Не даром говорят, синьора Фьямма, что судит и прощает Бог. И если нам оставлен завет любить и прощать, то судить справедливо может только Он. А потому я не решусь взять на себя подобную ответственность. К тому же, всякий разумный человек понимает, что на все бывают свои причины. И хоть человек всегда делает выбор сам, на те или иные его поступки порой влияют разные обстоятельства. Иной раз они служат оправданием, а иной раз нет, но искренне раскаявшегося в содеянном прощают.
Объясняя это жене негоцианта, священник надеялся, что она поймет его слова верно.
- Всепрощение, меж тем, вовсе не означает попустительство. Каждый человек, руководствуясь совестью и заповедями, должен оценивать свои поступки сам и самому ему придется нести ответ перед Господом. Это очень серьезная ответственность, синьора Фьямма. А иначе, никто и ничто не указ. Я писал это затем, чтобы мой читатель задумался над тем, правильно ли он поступает. Пусть бы он вначале посмеялся, а после решил для себя, отчего та же женщина, от которой он отворачивался прежде, с лицом скрытым мореттой, стала ему милее, и чего он ищет на самом деле.
Теперь прямой взгляд Амедео был устремлен на женщину. Священник смотрел на собеседницу не стесняясь прямо, глаза в глаза, и в этом взгляде была непоколебимая уверенность в только что произнесенных им словах.

+1

10

Белокожая рука, подносившая чашку к губам, замерла на полпути. Синьора Фьямма будто бы превратилась в одну из тех фарфоровых статуэток, что украшали каминную полку. Только зеленые глаза оставались живыми и смотрели внимательно, хотя и несколько удивленно, словно она увидела нечто, что не встречала ранее.
Впервые слова служителя церкви затронули душу синьоры Фьяммы. Пораженная столь житейской, вместе с тем, имеющей глубокий смысл, истиной она молчала и нарушила тишину лишь спустя несколько мгновений.
- Стань вы моим собеседником раньше, прете Амедео, я бы, возможно, сумела избежать множества совершенных мною грехов. – Почти шепотом произнесла женщина и, смутившись, отвела взгляд. Ее улыбка приобрела оттенок грусти.
- К сожалению, нынешнее общество и его взгляды так устроены, что, наверняка, найдутся те, кто воспримет эту историю как пример для подражания, и не все доберутся до сути, а многие добравшиеся, возможно, станут ее отрицать.
Синьора Фьямма осознавала, что говорит жестокие слова тому, кто вкладывает в свои произведения все силы и ум, но она также полагала, что Амедео Саличи и сам все вышесказанное видит.
- Я не сужу этих людей, потому что сама из их числа. Во многих поступках, за которые меня можно осудить, я не раскаиваюсь. Все же, найдутся и те, кто задумается и, может быть, изменит что-то в своей жизни. Это будет означать, что ваш труд не напрасен. Мне хочется верить, что так оно и есть, потому что новеллы прекрасны.
Допив кофе, Фьямма отставила чашку. Подумав немного, она решила спросить прямо:
- Скажите, прете Амедео, не нужна ли вам какая-нибудь помощь в том, что касается издания ваших произведений? Простите мне столь неделикатный вопрос, но, поверьте, мною движут искренние побуждения.

Отредактировано Фьямма Монтанелли (2011-06-26 11:48:47)

+1

11

В тишине яркого майского дня эта комната, женщина, замершая с чашкой в руке, яркий свет, льющийся из окон – все казалось наполненным каким-то удивительным умиротворением. Мгновение столь совершенное, сколь хрупкое. Одно лишь движение маятника, неосторожное слово, взгляд могли изменить это ощущение.
- Всегда находились те, кто толковал смысл написанного неверно, - спокойно отозвался Амедео. Не без тихой радости он заметил про себя, что женщина поняла его. Правда, это понимание ее несколько встревожило.
- Это время ничем не лучше и не хуже других, ибо во все времена Господь ждал от нас преданной любви и стойкости духа, - он вновь взял чашечку, чтобы пригубить ее. В сказанное Амедео верил беспрекословно. Иначе как можно нести духовную проповедь другим?
- Замечательный кофе. Вы балуете меня им, а теперь и своим вниманием. Я могу ответить лишь благодарностью на ваши слова и впредь буду помнить, что у меня есть добрый друг, к которому могу обратиться, – это был простой ответ на предложение помощи. Саличи никогда не отказывался от выгодных перспектив, если они не сулили ничего дурного. Именно поэтому никогда не бедствовал его приход, да и сам Амедео несмотря на довольно скромный образ жизни, ни в чем не испытывал затруднений. Гордыня здесь была ни к чему, тем более, если понимать, что через людей действует сам Господь, предлагая поддержку и помощь.
- Скажите, как обстоят дела в Оспедалетто? Я слышал, что вы навещаете воспитанниц. Удалось ли узнать что-нибудь новое или все новости – одна другой нелепее, ибо представляют собой все те же слухи, рассказанные на новый лад? – вопрос этот был задан не зря, ибо исчезновение воспитанницы накануне праздника наделало шуму. Саличи надеялся, что его любопытство разрешит хотя бы супруга одного из попечителей. Ведь, как известно, кто ближе, тот больше знает.

+1

12

- Мне в свою очередь также было бы приятно знать, что я могу рассчитывать на вашу дружбу.
Атмосфера чистой простоты, казалось, витала в воздухе комнаты вместе с пылинками, видимыми лишь в лучах солнца. Ее так не хватало синьоре Фьямме с тех самых пор, как она вышла замуж и стала посещать высший свет. В нем все игра и бесконечный карнавал. Хуже всего, что танец масок, озорство и авантюры, порой опасные, манили женщину, как огонь манит мотылька, а иной раз она сама выступала в роли пламени, оправдывая имя, данное ей при рождении.
Но, не смотря на участие во всеобщем спектакле, который играла Венеция, синьора Фьямма умела ценить искренние и неподдельные чувства, ведь их также сложно отыскать, как и настоящее сокровище.
Жена негоцианта, беседуя с Амедео Саличи, ощущала симпатию никак не связанную с плотскими страстями, и если ее смех показался  священнику заразительным, то для нее заразительными были его открытость и простота.
Услышав вопрос о делах в Оспедалетто, синьора Фьямма пожала плечами.
- Слухов много, прете. Есть версия, что Юлия Соллечита сбежала с возлюбленным. – Женщина взмахнула кистью, выражая этим жестом сомнение. – Но кто он, никто не знает. Я полагаю, что этот человек, скорее всего, не беден. Иначе как можно было увести девушку из столь закрытого заведения, где буквально каждая хористка находится под неусыпным надзором? Думаю, вы понимаете, о чем я, прете.
Взгляд синьоры Фьяммы был красноречив и, по ее мрачному оживлению было видно, что событие в Оспедалетто является для нее предметом множества размышлений.
- Как бы ни было, совет попечителей решил выбрать другую девушку, которая будет выступать вместо Юлии.  – Фьямма вздохнула. – Но меня куда больше волнует судьба исчезнувшей воспитанницы.

Отредактировано Фьямма Монтанелли (2011-06-26 21:58:15)

+1

13

Амедео кивнул. Священник видел в этом добрый знак, поскольку так или иначе посредством таких бесед и подобных отношений его прихожане становились ближе к Богу. Ведь мало соблюдать обряд, необходимо понимать, ибо вера и действия должны быть осмысленными.
Тем не менее Саличи не стремился превратить беседу в проповедь, полагая, что сказанного им было достаточно для того, чтобы собеседница задумалась.
Версия, рассказанная синьорой Фьяммой не виделась Амедео такой уж надуманной. Приютские девушки жили точно в монастыре, и, несмотря на кротость воспитания, каждая из них наверняка задумывалась о том, чтобы быть счастливой. Не пением и игрой на музыкальных инструментах, а в собственной семье, с любимым мужчиной.
И это было естественно.
- Вы забыли упомянуть обаяние, синьора Фьямма, - улыбнулся священник. – Или щедрый посул. Ведь, чтобы решиться бежать, нужно иметь веские основания. Такие, как сильное чувство или обещание лучшей судьбы. Хотя, конечно, можно сказать, что девушке не на что было жаловаться. Ее ангельский голос был причиной всеобщего обожания.
Наверняка, думал Саличи, Трибунал в скором времени все выяснит. Сложно утаить шило в мешке, тем более при наличии такой армии анонимных доносчиков, которые рады услужить Республике, заложив своего ближнего.
Амедео молчал, зная, что это один из гарантов порядка, однако ощущение взгляда, устремленного в спину, было ему не по душе. Сам он считал, что чист, однако если бы кому в голову пришло очернить его имя, первым делом взялись бы за новеллы, углядев в них крамолу.

0

14

- Нет-нет, прете, вы не поняли меня. – Чуть улыбаясь, покачала головой Фьямма. – Мне ли, женщине, не знать, на что способен мой грешный пол ради любви? – Жена негоцианта отвела взгляд в сторону, при этих словах ее грудь затрепетала от безмолвного и короткого смеха. – Обещание свободы для птички, которой, возможно, всю жизнь суждено просидеть в клетке, действительно, заманчиво для нее.  Но меня занимает иной вопрос: каким образом предполагаемый возлюбленный девушки устроил побег? Все воспитательницы неукоснительно придерживаются строгих правил, но, возможно, как это ни прискорбно, кто-то не чист на руку?
Трибунал, безусловно, отыщет объяснение всему. Синьора Фьямма и в мыслях не посягала на его полномочия, но для нее было делом принципа разбираться во всем, за что берется, до самого конца.
Уговаривая мужа заняться попечительством, женщина приводила себе в помощь четыре довода. Во-первых, у семьи появится дополнительный доход, во-вторых, забота о воспитанницах Оспедалетто благотворно повлияет на его репутацию, в-третьих, участвуя в этом благородном деле, он сможет расширить круг знакомств, а связи во все времена имели не малое значение.  Четвертый же довод в пользу попечительства синьора Фьямма  супругу не раскрыла, потому что негоциант расценил бы его как незначительный: оказание помощи тем, кому она необходима, укрепляет дух.  Венецианка и сама порой испытывала необъяснимое смущение, думая таким образом.
- Впрочем, я простая женщина. Не мне, пожалуй, рассуждать о подобных вещах. – Синьора Фьямма задумалась. -  Но, верите ли, прете, мое сердце не спокойно?

Отредактировано Фьямма Монтанелли (2011-06-29 22:40:36)

+1

15

Священник покачал головой. В таких делах он был не особо умудрен опытом и знал о них только из чьих-либо рассказов, которые тем не менее слушал внимательно.
- Подкуп? – негромко спросил Саличи, словно боясь, будто их могут услышать. Опустил взгляд и нахмурился. – Эта история не первая и не последняя, синьора Фьямма. Вспомните происшествие с Чечилией Гварди. О нем теперь упоминают, когда говорят об этом похищении. Тогда тоже никто не мог представить себе, что молодой художник решится на такой поступок, чтобы тайно обвенчаться с сопранисткой. Однако же!
Сам Амедео подобные истории не очень-то жаловал и сплетником не был, но то, что два десятка лет было у всех на устах, не грех напомнить. В назидание, в пример того, что за всем, даже при самой строй дисциплине уследить невозможно.
- Если об этом говорит вся Венеция, так почему не говорить нам? Полноте, синьора, - священник укоризненно покачал головой и мягко улыбнулся.
Конечно, ни он, ни Фьямма Монтанелли не годились в подметки ищейкам Трибунала, однако самое приятное в этом процессе было построение всевозможных догадок. Саличи этот вопрос близко не касался, но прете видел в нем прекрасную возможность написать в последствие еще одну занимательную новеллу. Конечно, изменив имена, сославшись на выдумку и случайность совпадений, как это обычно делалось, что никогда не исключало прямых аналогий и точного узнавания действующих лиц.

+1

16

Жизнь - многоцветная, сложная мозаика, она преподносит сюрпризы всякий раз, когда этого меньше всего ожидаешь. Скептикам порой приходится признавать, что романтические истории возможны, как и происшествия, имеющие прозаические причины. Пример, приведенный священником, служил тому подтверждением, и синьора Фьямма не могла не согласиться с подобным доводом. Она кивнула, мягко улыбаясь Амедео Саличи.
- Синьор Тьеполо смелый человек. Вы правы, не исключено, что любовь обошла преграды, подобно мудрецу, обошедшему гору, вместо того, чтобы карабкаться на нее или пытаться разрушить.
Жена негоцианта приняла легкий укор молчаливо, вовремя опустив взгляд, дабы не показывать лукавый огонек озорства. Как и всякая женщина, она была любопытна и, как всякий человек, склонный к размышлениям и совершенствованию ума, любила загадки. Раз уж священник не видит ничего предосудительного в обсуждении того, что занимает умы всех венецианцев, можно не скрывать заинтересованность и зря не преуменьшать свое значение по признакам пола.
- С другой стороны, я полагаю, вы не будете отрицать, прете, что причиной исчезновения девушки может быть и любовь иного рода. – Фьямма взглянула на клавесин, стоявший у окна, и в задумчивости приложила палец к губам. – Любовь к искусству, к театру. Ведь воспитанницам запрещено выступать на сцене после окончания срока обучения, а в другом городе или в другой стране, под другим именем, девушка может попытать счастье.

Отредактировано Фьямма Монтанелли (2011-07-02 21:26:36)

0

17

- Может быть и так, синьора Фьямма, - вздохнул Амедео. – Поступок крайне рискованный, ибо в таких случаях можно жестоко проиграться, - священник не счел нужным объяснять женщине то, что и так знал каждый. В какой-то мере это было худшим из предположений.
Если все окажется в действительности так, что ожидает Юлию? Оперная сцена часто была синонимом борделя. Слава не давалась легко, а молодость была скоротечна. Сегодня слава, завтра – болезнь и одиночество. А после похоронная процессия, да и то, если дива умрет не наделав долгов, ибо необходимость блистать подчас сильнее здравого смысла.
Но это будет потом. Сейчас же... Если девушка рискнула попытать счастья где-нибудь в Италии, рано или поздно об этом станет известно, и тогда скандала не избежать.
- Нам остается только молиться за благополучие синьорины Юлии, - произнес он спокойно. Не было ничего ханжеского в этих словах, поскольку Амедео действительно был склонен переживать о людях, попавших в затруднительную ситуацию, а то, что случилось с сопранисткой Оспедалетто, назвать иначе было нельзя.
Снова взяв блюдце и чашечку, Саличи сделал глоток кофе, допивая его. Старался не разглядывать женщину слишком пристально, ведь это было неприлично, и все-таки иной раз с трудом отводил взгляд. Густой, специфический вкус столь любимого венецианцами напитка хорошо сочетался с обстановкой спокойной, уверенной в себе роскоши. Супруга негоцианта Монтанелли умела создавать уют и была приятной собеседницей, и Амедео был бы рад задержаться еще, но положение  и этикет не позволяли. Увы, священник прихода Сан-Джованни-Элемосинарио не относился к числу так называемых салонных святых отцов, которые практически все время проводили в праздности, развлекая дам остроумными беседами и забавными шутками, лакомились пирожными и выступали не только в роли личного советчика и духовника, но и ловеласа в сутане, без стыда созерцающего утренний туалет дамы.
Сделав последний глоток, Амедео поблагодарил хозяйку, затем поднялся из кресла. Время приближалось к вечерней службе, а потому следовало поторопиться.

0

18

И вновь в словах священника Амедео Саличи было столько искренней доброты и сострадания, что жена негоцианта не могла ни поразиться им. Автор остроумных новелл не был похож на большинство служителей церкви, которых доводилось встречать синьоре Фьямме. Когда мужчина поднялся на ноги, она не смогла скрыть выражение легкого сожаления на своем лице. Как видно, этой женщине, не смотря на ее скрытность и природное лукавство, не хватало бесед, в которых не нужно было бы притворяться, изысканно врать или колоть словом.
- Будем надеяться, прете, что с девушкой не случилось ничего дурного. – В невольном порыве синьора Фьямма едва заметно дернула рукой, чтобы перекреститься, но остановилась. Слишком часто она использовала этот жест, чтобы произвести впечатление набожности, не обладая подобным качеством, и теперь ей показалось, будто священник прихода Сан-Джованни-Элемосинарио  может увидеть неискренность.  Но пусть венецианка и не верила Бога, о надежде она говорила честно.
- Благодарю Вас за прекрасную беседу, прете Амедео. Я буду рада возобновить ее в другой раз.
Попрощавшись со священником, синьора Фьямма некоторое время еще пребывала в задумчивости, а после ее живой, деятельный нрав вновь взял верх и, она поспешила заняться повседневными делами.

Отредактировано Фьямма Монтанелли (2011-07-04 00:02:03)

0


Вы здесь » Авантюрная Венеция » Частные владения » 24.05.1740. Дом Монтанелли. Chi trova un amico, trova un tesoro