Авантюрная Венеция

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Авантюрная Венеция » Венеция бесстыдная » 30.05.1740 Гостиница "Александрийский попугай". Майское вино


30.05.1740 Гостиница "Александрийский попугай". Майское вино

Сообщений 21 страница 24 из 24

21

Все они, распутники разных мастей, изощрялись как могли не только в галантной игре, но и в удовлетворении плоти. Иной раз знатную даму невозможно было отличить от обычной потаскушки, которую берут быстро и без лишних прелюдий в каком-нибудь темном углу. Однако простое животное соитие, как возбуждало, так и  вызывало пресыщение, тогда в ход шли переодевания, интриги, игры в ледяную неприступность и игры еще более замысловатые, порой жестокие или вызывающие отвращение. Любовные забавы могли бы приравниваться к искусству, которое живет по своим правилам и, вместе с тем, не знает никаких правил. 
Впору было отпустить еще одну ироничную шуточку, указав нобилю на его собственное нетерпение, но супруга негоцианта промолчала. Неспешность раздевания сменилась столь же неспешными, но чувственными ласками, и Фьямма слышала, как ритм сердец напротив – только учащается. В осторожных, почти целомудренных прикосновениях она нашла такую естественную и такую искреннюю нежность, что, прежде, чем Грациано взял ее на руки, почувствовала, как по всему телу бежит волнительная дрожь.
И в постели, осыпаемая поцелуями, Фьямма не скупилась на ответные ласки. Горела, как свеча и таяла в руках мужчины, как воск. Но все норовила непослушно взять инициативу в свои руки.
- Вы похожи на волка, мой милый, – сбивчиво прошептала молодая женщина, заглянув нобилю в глаза. – Нежного и ласкового… но опасного… голодного хищника.
Фьямма не дала ему ответить, запечатав губы глубоким поцелуем. Руками она гладила Грациано по спине и плечам, все теснее и жарче его обнимая.

+1

22

Невозможно распробовать до конца, в миг поглощая вино или пищу. Естественное удовлетворение потребностей, сколь бы остро они ни стояли, могло быть сопряжено и с удовольствием, отнюдь не мимолетным. Именно поэтому Оттобони был предупредителен и нежен. Он хотел, чтобы супруга негоцианта раскрылась перед ним, с ним. Он хотел увидеть Фьямму смущенной, немного растерянной, дрожащей от желания, прежде чем женщина снова начнет насмешничать и пытаться взять верх.
И это тоже была игра, но куда более искренняя, чем прежде.
Фьямме же не нужно было каких-либо особых средств, чтобы подогреть страсть. Она не притворялась, не ломала комедию, не была излишне экзальтированна, и все происходило естественно.
Ее слова вызвали только неясную улыбку. Нобиль не всегда мог в таком состоянии поддерживать хоть сколь либо связанную беседу. Тем более, если женщина оказывалась требовательной и страстной, а Фьямма именно такой и была.
Словно сцепились намертво. Объятья были тесными, поглаживания вскоре обернулись царапинами, и Оттобони в который раз подумал, что жена негоцианта похожа на кошку: гибкая, обманчиво мягкая, до поры до времени прячущая дикий нрав. Так и его поцелуи в пылу не то соития, не то борьбы, стали более походить на укусы. Нежность уступила место жадному желанию взять свое, принадлежащее по праву обоим, удовольствие.
Тем же радостям, что и господа, придавались сейчас их слуги. Пройдоха Пасквино очень быстро перешел от любезностей, которых набрался от Грациано и его частых гостей, к делу. Видя, как тяжело вздымается грудь Терезы и как в ожидании та многозначительно глядит на него, он не стал ее томить. Правда, у них двоих ужин был попроще, комнатка потеснее и разговор покороче. На этом отличие одних от других и исчерпывалось.

+1

23

Ответа не последовало, но он был и не нужен. За Грациано Оттобони лучше всего говорило его разгоряченное тело.
Увлекательная игра продолжалась. Она раскрылась перед ним, он перед нею, но еще не совсем. Это только начало. Все еще впереди.
Говорят, женщина такое болтливое создание, что даже в постели с мужчиной, предаваясь страсти, она хочет поговорить. Если это поверье и было правдой в отношении Фьяммы, то не теперь. Мысли ее путались в сладкой любовной лихорадке.
Как супруга негоцианта и предполагала, Грациано оказался жадным любовником. Под стать ей самой. Зверь вырвался на свободу, и движения двух тел навстречу друг другу были неистовыми, словно один пытался убить другого. Любовники стали единым целым. Казалось, так будет вечно.
На пике удовольствия Фьямма еще сильнее, чем прежде, сжала бедра, крепко обхватывая ими Грациано там, внизу, где они соединились теснее всего. Она не подавляла громкие стоны, вырывающиеся из ее уст, и в последний момент выгнула спину, ощущая, что их обоих бьет приятная судорога.
Распутники лежали, не расцепляя объятий, и тяжело дышали.  Фьямма гладила Грациано по взмокшему виску и нежно прижимала его голову к своей груди. Волосы любовников переплелись темными змеями.
Молодая женщина молчала, не в силах произнести ни слова, а затем повернула Грациано к себе лицом, чтобы смотреть неотрывно в его светло-голубые волчьи глаза.

+1

24

В чем-то Оттобони был подобен коллекционеру. Только коллекционировал нобиль не вещи и даже не людей, а… ощущения. Он обладал цепкой памятью, способной воспроизвести любой фрагмент с превосходной точностью. Поэтому, пресытившись и покидая, Грациано никогда не жалел, ибо его опыт оставался с ним, и только ему принадлежало то или иное воспоминание. Это была еще одна причина невозмутимой уверенности, которую многие ошибочно принимали за самодовольство.
Он не знал, сколько понадобится времени на то, чтобы узнать жену негоцианта так близко, чтобы она наскучила ему. Не знал и того, как скоро наскучит сам. Да и влюбленности, этого легкого, но жгучего чувства, пока меж ними не было. Однако, лежа сейчас подле Фьяммы, Грациано внимательно слушал как бьется ее сердце и как постепенно успокаивается, становится ровным прежде прерывистое, судорожное дыхание.
Он был благодарен ей. За эту изящную, галантную игру, которую может поддержать только женщина яркая и умелая. За возможность увидеть ее беззащитной и обнаженной. За доверие и наконец за близость, которая теперь не казалась случайной и стала вполне естественным продолжением слишком откровенной беседы. Думая обо всем этом, он осознал, что хочет увидеть Фьямму вновь и вновь лечь с ней рядом.
Взяв ладонь любовницы в свою, Грациано молча поцеловал ее. Спрятав взгляд, он улыбнулся своим мыслям, о которых, впрочем, жена негоцианта могла без труда догадаться.

+1


Вы здесь » Авантюрная Венеция » Венеция бесстыдная » 30.05.1740 Гостиница "Александрийский попугай". Майское вино